Так происходит всегда, и каждый раз мы наблюдаем это явление в расстановках: тот, чье существование не признано, не может обрести покой. Кто-то из последующих поколений будет проживать его жизнь, нравится нам это или нет.
Можете себе представить, как сложно бывает людям проглотить эту горькую пилюлю. Для еврейских семей, потерявших не одного родственника во время холокоста, тот факт, что нацистские группировки теперь являются членами их систем, и что евреи должны признавать нацистов и принимать их, может показаться настоящим оскорблением А люди из немецких семей, чьих предков подозревали в проведении зверских медицинских экспериментов на людях в концлагерях, могут полностью все отрицать и утверждать, что ничего подобного никогда не было.
Помните женщину, о которой мы говорили в главе 3? Она не могла признать своего убитого во время войны деда до тех пор, пока мы не добавили в расстановку представителя нацистов. Это означало, что женщина исполняла в семейной системе роль тех самых военных преступников и поэтому не принимала жертву, то есть своего деда. Ей пришлось взять на себя роль палачей потому, что они были исключены из системы, и память о них всячески подавлялась. Вот еще один пример.
Анне, шведка по происхождению, пришла к нам на семинар с проблемой жестокости со стороны отца. 3 расстановке она поставила себя и отца друг напротив друга, отразив существующий между ними конфликт.
Задав ей несколько вопросов о ее семейной истории, мы выяснили, что ее дед (отец отца) был убит. Добавив в расстановку деда (жертву) и убийцу (преступника), мы обнаружили, что отец Анне несет на себе энергию преступника, сама же Анне идентифицируется с дедом, то есть с жертвой.
Обе стороны представлены в семейной системе, то есть насилие, совершенное по отношению к деду, продолжает существовать в следующем поколении. Отец, идентифицируясь с преступником, жестоко обращается с дочерью, взявшей на себя роль жертвы. Так конфликт между жертвой и преступником проигрывается в отношениях дочери и отца, что является двойным смещением.
Почему это происходит? В соответствии с семейной динамикой внимание жертвы концентрируется исключительно на преступнике, а преступник в силу глубокого бессознательного чувства вины не может забыть о жертве — между ними возникает тесная связь. В семье Анне дедушка неразрывно связан с убийцей. Логично, что сын, пытаясь добиться его расположения, идентифицируется с преступником. А поскольку внимание сына, то есть отца Анне, обращено на деда, то Анне приходится идентифицироваться с жертвой (то есть с дедом), чтобы хоть как-то заслужить любовь отца. Таким образом, в данном случае жестокость отца по отношению к дочери своими корнями уходит в детское желание заслужить любовь родителей.
Однако как бы мы ни объясняли этот факт, решение всегда одно: мы определяем источник конфликта, ставим жертву и преступника лицом друг к другу и не мешаем им «выяснять отношения». Анне необходимо отойти от деда и проявить уважение к его судьбе. Признав тот факт, что ее отец любит своего отца, она перестала требовать от него повышенного внимания. Она нашла для себя более безопасное место рядом с матерью.
В данной семье мы столкнулись с невероятной силы связью между жертвой и преступником Чтобы обнаружить ее, нам пришлось добавить в расстановку обоих. Подобная связь обычно крепче, чем взаимоотношения между действительными членами семьи. Поэтому потомкам нужно каким-то образом принять существующую динамику, а это обычно очень сложно.
Члены семьи, вошедшие в систему позднее, обычно хотят отомстить за жертву или искупить вину преступника, но, как мы уже неоднократно видели, подобные стремления лишь обременяют и преумножают страдания. В действительности у потомков нет права вмешиваться в чужую судьбу. Расстаться с прошлым очень трудно. Чаще всего люди очень этого не хотят, потому что им кажется, что, оставив своего предка в прошлом, они его таким образом предают, словно бы бросая на произвол судьбы.
Как отказаться от роли судьи?
Придя на расстановки, мы думаем, что хотим расстаться с прошлым и всеми его переплетениями, но практика нередко показывает обратное. Ведь чтобы завершить любую тяжелую для нас ситуацию, нужно выйти за рамки не только личной, но и коллективной совести.
Для этого нам необходимо отказаться от роли судьи: не принимать чью-либо сторону, не обвинять преступника и не жалеть жертву. Мы должны смириться с судьбой жертвы и отойти от преступника в сторону. Чтобы отказаться от роли судьи, нужно перестать делить все на «добро» и «зло». Мы отдаем преступнику ' его ответственность и признаем, что жертва сама способна разобраться со своей судьбой.
Более того, это вопрос отказа от привязанности к своей семье. Такой шаг требует от нас огромного мужества и сил, чтобы выдержать чувство вины. Но если мы слишком отождествляемся с семьей, слишком привязаны к близким, то не способны видеть общую картину.
Нам также следует быть осторожными в своих выражениях в отношении преступника. Если человек кого-то убил, его называют убийцей. Но этот ярлык не должен стать приговором его человеческой сути. Он называется убийцей потому, что совершил убийство и, конечно, должен столкнуться с последствиями своего поступка.
Однако, чтобы быть точнее и объективнее, нам следовало бы называть его «человеком, совершившим убийство», вместо того чтобы использовать термин, подразумевающий продолжительность и постоянство его преступных намерений. Тогда мы бы перестали осуждать его как человека, а лишь признали бы факт убийства И нам было бы гораздо легче принять его в семейную систему, чтобы сохранить за ним право на принадлежность и поддержать равновесие.
То же касается и жертвы. Если человека убили или ему пришлось слишком много страдать, он, тем не менее, заслуживает быть сильной, целостной личностью, а не безнадежной, трагической фигурой прошлого, которую теперь мы должны жалеть изо всех сил.
Пострадавшую в автокатастрофе женщину, прикованную к инвалидному креслу, можно считать инвалидом. Но инвалидность — только часть ее жизни. На самом деле она такая же женщина, как и другие. Она — женщина в инвалидной коляске. Ее нынешнее положение является результатом бездумной езды кого-то другого, и мы тут ни при чем Мы не должны добиваться компенсации. Это право принадлежит только ей. Если мы попытаемся за нее отомстить, совершить акт возмездия, то лишим ее человеческого достоинства.
В подобных ситуациях нам трудно отойти в сторону. Для этого нужно быть достаточно мудрой, зрелой личностью. Необходимо понимать и поддерживать основные принципы семейной динамики, которые не подчиняются законам человеческой морали и справедливости, как бы мы того ни хотели.
Семейная динамика в процессе расстановки
Во время расстановочной сессии мы смотрим, кто был исключен, и кто идентифицируегся с жертвой или преступником. Динамика семьи проявляется в том, как клиент расставляет своих родственников, а также через реакции заместителей.
Обычно мы ставим клиента напротив того члена семьи, с которым он идентифицируется. Таким образом, любовь, которую клиент чувствует по отношению к этому человеку, становится очевидной. Либо же мы ставим клиента рядом с этим человеком, что помогает клиенту расслабиться и почувствовать облегчение. Присутствие любви само по себе является глубоким откровением для клиента Он начинает понимать при чины своих поступков. Оказывается, их корни лежат в любви к бывшему члену его семьи.
Чаще всего для клиента этого более чем достаточно.
Тот, кто осознал действительные мотивы своих действий и решил не вмешиваться в судьбу жертвы или отдать ответственность тому, кто виноват, испытывает настоящее освобождение. Нередко после расстановок его жизнь довольно сильно меняется. Однако даже если клиент не сможет полностью принять семейную динамику и совершить необходимые действия для ее разрешения, он все равно получит хотя бы часть своей изначальной невиновности и снимет с себя толику бремени идентификации с другим человеком.
Что такое идентификация?
Идентификация — это глубокий бессознательный процесс. Идентифицируясь с кем-либо, вы не можете видеть этого человека, поскольку стали с ним одним целым Это как будто вы уперлись носом в экран телевизора Подойдя слишком близко, вы не можете четко видеть картинку.
Однако если вы сознательно делаете шаг назад, все меняется. Взглянув в глаза человеку, с которым вы идентифицируетесь, вы понимаете, что он — другой человек, и в этот момент вы возвращаетесь в реальность, осознавая себя здесь и сейчас. Прямой открытый взгляд помогает вам освободиться от идентификации. Вы осознаете себя отдельной личностью.
