ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Братт тоже собирается уйти. Входит Элиас.
Элиас (выходит из дома справа). Братт!
Братт. Элиас!
(Спешит ему навстречу и выводит ею на авансцену.)
Наконец-то! Где же ты был? Именно тогда, когда ты был нам особенно необходим, ты куда-то ушел!
Элиас. Я делал то, что должен был делать.
Братт. Неужели ты думаешь, что я сомневаюсь в этом?
Элиас (улыбаясь). Впрочем, ты меня видел...
Братт. Сам того не ведая?
Элиас. Да. Но зачем я тебе нужен?
Братт. Прежде всего я опасался, что деньги, которые мы получили... а ты знаешь, там весьма порядочная сумма... я опасался, что все эти деньги от тебя... Я хотел предупредить тебя, Элиас...
Элиас. Спасибо! А знаешь, кто был последний человек, с которым перед смертью говорила Марен Хауг?
Братт. Ты?
Элиас. Я.
Братт. Что же она сказала тебе? Она была действительно в отчаянии?
Элиас. Она сказала: кто-нибудь должен умереть. Вот что она сказала. Иначе они не обратят на нас внимания.
Братт. Она так сказала?! Значит, она вполне сознательно стала мученицей? И ты веришь этому?
Элиас. Да, я верю этому.
Братт. Но среди мучеников многие были психически ненормальными.
Элиас. И это верно.
Братт. Притом, она была пьяна. Она пила в последнюю минуту. Это все подтверждают.
Элиас. Пила, чтобы набраться смелости совершить задуманное! Мне кажется, это еще одно доказательство!
Братт. Но почему она не обратилась за помощью? Ведь ей помогли бы.
Элиас. Я сам предлагал ей помощь.
Братт. И что же?
Элиас. Я не хочу отнимать у других,— отвечала она.
Братт. В самом деле? Нет, в этой женщине было что-то необыкновенное! В ней было какое-то величие. Вообще здесь среди простого люда очень много величия. Ведь она пожертвовала собой для общего дела?
Элиас. Это несомненно.
Братт. Я вижу, все это произвело на тебя слишком тяжелое впечатление.
(Элиас молча кивает головой.)
Ты плохо выглядишь. Тебе следовало бы пойти к сестре. Ты давно ее видел?
Элиас. Последние дни я ее не видел. Ты ведь помнишь, что приехали дети Соммера — примечательные юные существа.
Братт. Конечно. Разве их можно забыть.
Элиас. Их там больше нет.
Братт. Что ты хочешь этим сказать? Разве не твоя сестра взяла их?
Элиас. Нет, их взял к себе дядюшка.
Братт. Холгер? Но ведь последняя воля Соммера была, чтобы их взяла именно твоя сестра!
Элиас. Это ничего не значит. Дядюшка взял их к себе. Он говорит, их родители умерли и теперь их родители — это он. Он сделал их своими наследниками и намерен воспитать их по-своему.
Братт. Воспитать по-своему! Мучителями рабочих!
Элиас. Конечно. Такие, как он, пытаются отнять у нас будущее. Эта мысль преследует меня днем и ночью. Больше, чем мысль о Марен. Их замыслы еще страшнее. Подумай: они стараются отнять у нас даже будущее.
Братт (смотрит в упор на Элиаса). Такие чувства нужно превращать в дела, Элиас!
Элиас (выдерживая его взгляд). Не сомневайся в этом!
Братт (берет его под руку). Помнишь, как ты и твоя сестра пришли ко мне сюда?
Элиас. Как странно...
Братт. Что странно?
Элиас. То, что ты заговорил об этом. Я ведь думал об этом весь день.
Братт. Вы пришли ко мне такие сияющие: вы только что получили наследство от тетушки из Америки. Вы стали богатыми.
Элиас. И мы пришли к тебе посоветоваться, что нам делать.
Братт. А я показал вам, что делаю я. Сестра твоя сперва не соглашалась; она говорила, что этот путь еще не проверен. И она решила купить дом и устроить больницу там, наверху... Но ты...
Элиас (кладет руку на руку Братта). Я выбрал иной путь: я остался с тобой.
Братт. Ты был такой радостный в тот день, когда купил этот маленький бедный домик.
(Указывает на дом направо, из которого вышел Элиас.)
Элиас. И я ни одного часа не раскаивался в этом. Для меня это единственная жизнь, которая стоит того, чтобы называться жизнью.
Братт (серьезно). Но как могло случиться, Элиас, что между мной и тобой стала какая-то преграда?
Элиас. Что ты хочешь сказать?
Братт. Я слышу это даже в тоне твоего голоса! Я увидел и понял это, прежде чем ты успел произнести одно слово — кто-то отнимает тебя у меня!
Элиас (высвобождает руки). Ничто не может стать между мной и тобой... Ничто, кроме смерти.
Братт. Но, значит, что-то произошло?..
Элиас. Да... произошло...
Братт (испуганно). Что же?
Элиас (после короткого раздулся). Ты задаешь мне множество вопросов, а я спрошу тебя только об одном.
Братт. О чем, дорогой?
Элиас (с особенной силой). Мы с тобой оба верим, что бог это сила, которую мы должны заставить проявиться в нас.
Братт. Да.
Элиас. Что бог проявляется в вечных закономерностях мирозданья, а в применении к человеческой жизни это означает, что бог проявляется в справедливости, в возрастающей справедливости.
Братт. И в доброте.
Элиас. Но тогда бог — это борьба! Разве он может быть тогда вне борьбы?
Братт. Это твой вопрос?
Элиас. Да.
Братт (внимательно посмотрев на Элиаса). Есть разные способы борьбы.
Элиас. Мой способ: пожертвовать собой, чтобы сломить тех, кто хочет зла,
Братт. Ты хочешь знать, согласуется ли такой метод борьбы с идеей справедливости?
Элиас. Да.
(Человек в коричневом осторожно вышел на сцену, незаметно приблизился к Элиасу и Братту и в тот момент, когда они смотрят друг на друга, просунул голову так, что его лицо оказалось между ними.)
Братт. Фу! Что это такое? Почему он всегда так неожиданно появляется??
Человек в коричневом (быстро садится на корточки, кладет руки на колени и хохочет). Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
(Вскакивает, подпрыгивая.)
(Элиас делает знак рукой, и он исчезает.)
Братт. Что это такое? С тобой невозможно говорить наедине.
Элиас. А что же я с ним поделаю? Он ко мне привязался. Это все, что ему осталось на свете. Ведь не гнать же мне его?
Братт. Нет, зачем же. Но ты мог бы отучить его появляться тогда, когда ты разговариваешь с другими? Это уж слишком!
Элиас. Ему кажется, что это забавно. Что же с ним поделаешь? Ему так невероятно трудно приходится. Я сегодня пообещал ему, что ни жизнь, ни смерть не разлучат нас.
Братт. Что ты хочешь сказать?
Элиас. Видишь ли, временами у него бывают такие необычайно ясные мысли. Я ему многим обязан... и не мог не пообещать...
Братт. Ты слишком добр, Элиас!
Элиас. Нет, нет! Я не слишком добр, вовсе нет! Но людям причиняют слишком много зла! Вот и с ним так. Он один из тех, кого Холгер выгнал, потому что они голосовали за наш список. Он не вынес этого и свихнулся... И его столкнули вниз…
Братт. Я знаю.
Элиас. И вот с этого момента он следует за мной по пятам, куда бы я ни пошел. Сидел перед моим домом, как собачонка. Ну, я позвал и взял его к себе.
Братт. Если ты будешь растрачивать свои силы на всех и вся — ты слишком ослабишь себя, а ведь именно сейчас...
Элиас (перебивая его). Прости, что я перебиваю тебя! Мне сегодня так тревожно! Я не могу молчать и слушать. И у меня осталось так мало времени. Я ведь заходил-то сюда только для того, чтобы повидаться с тобой. Мне так хотелось еще раз увидеть тебя!
Братт. А то, о чем мы говорили, Элиас?
Элиас. Нет, не стоит больше говорить об этом!
Братт. Не стоит больше говорить об этом?!
Элиас. Со временем ты поймешь меня. Я не могу вынести всей той несправедливости, которую мне приходится видеть! Я не могу вынести мысли о том, что те, другие, победят...
Братт. А разве они победят?! Неужели ты хотя бы на мгновение можешь допустить возможность их победы?
Элиас. Да... Я дошел до этого... да!
(Хватается руками за голову.)
Тебя я люблю! Люблю за все, чем ты был для меня! С самого первого дня, когда ты взял меня сюда... люблю даже и этот твой страх...
Братт. Да, Элиас, ты...
Элиас. Я должен прервать тебя! Я люблю тебя, потому что у тебя хватает смелости верить всегда и вопреки всему, хватает смелости быть таким, каким ты должен быть согласно своей вере! Люблю тебя за то, как ты веришь в истину. Когда ты берешься за дело, сотрясается вся страна. Ты имеешь доступ к душам человеческим, призывая их к бодрости. А для молодежи это звучит призывом идти еще дальше вперед!
