— Пробуй!
Володя натянул на голову наушники для контроля и положил руку на ключ. Пип-пип-пи-бип понеслось в мировой эфир.
Ответную передачу он получил практически сразу. Видимо, радисты варяжского штаба заранее имели готовый текст послания и дежурили, прослушивая любительскую частоту, на которой вещал покойный учитель физики.
— Расшифруй!
— Сейчас… Минуту… Готово!
Присланное оказалось настолько «горячим», что князь опрометью бросился вниз к машине, завел мотор и газанул, направляясь к Благоевичам, где на мансарде ночевал Несвицкий. Там все еще спали. Князь еле растолкал Николая. Тот потянулся и встал, протирая глаза.
— Который час?
— Половина шестого. Ну, проснись!
— Что горит?
— Приказ из Москвы: срочно проникнуть в лабораторию компании БиоФарм, она примерно в паре километров южнее, в горах. Ближе к границе с другой бановиной. Наши считают: опасность заражения, возможно, исходит оттуда.
— Большая база?
— Не знаю, Коля. У местных интересовался мимоходом, говорят: человек сорок там работало до эпидемии. Более их не видели.
Остатки сна покидали Несвицкого. Голос его стал твердым, взгляд — сосредоточенным.
— Самим не справиться. Поднимай сербов. И хорватов — тоже. Я еду.
— А чаровать плазму? — на всякий случай спросил командир отряда.
— По возвращению. Надеюсь, до полудня обернемся…
Первым, что ожидало бригадного генерала Шварцкопфа на рабочем столе, было донесение об активности в радиоэфире в зоне особого внимания карантина. Та же школьная любительская радиостанция с позывным SRB879WW6 объявилась вновь около пяти утра. Сообщение… странное. Радист передал, что ситуация нормализуется, но много людей умерло. Вероятно, инфекция передается через укусы насекомых, а не воздушно-капельным путем. Далее шел список погибших от сербского гриппа: Бранислав Дуканович, Елена Дуканович, Любинко Друлович, Дарко Миланич…
— Будь они прокляты! Шайзе! — взорвался генерал, с ходу сообразив — это никакой не список умерших, а, скорее всего, код из отдельных букв в составе имен-фамилий, только этот код на раз-два не сломать. Значит, в Високи Планины действует некая группа, поддерживающая связь с внешним миром по радио. Добралась ли она до гребаного БиоФарма?
Адъютант, доставивший документы, замер по стойке смирно, ожидая, пока начальственный гнев не схлынет.
Сорвав телефонную трубку с аппарата словно чеку с гранаты, Шварцкопф отдал несколько приказаний. Получив отчет, набрал номер абонента в бановине Високи Планины.
Телефон затрезвонил в просторном кабинете, чей хозяин смотрел на свое рабочее место с портрета, перетянутого черной лентой. Заместитель, исполняющий обязанности главы лаборатории, вздрогнул от неожиданности и поднял трубку. Выслушав, доложил, что никаких попыток проникновения на объект посторонних не было. Вспыхнул от радости, что вот-вот, прямо сегодня, планируется эвакуация персонала на территорию Рейха.
Затем телефонный аппарат снова умер, исполнив долг.
Шваркопф не оставил свою трубу в покое и сделал последний звонок в цепочке последовательных мер: отдал команде Виттенштейна приказ немедленно вылететь на юг Сербии для зачистки объекта. Быстрее, пока непонятные личности, орудующие в Високи Планины, не опередили. Главное — следов и свидетелей не оставлять. Иначе заслуга перед министром и лично канцлером станет в их глазах не поводом для поощрения, а эпическим провалом…
Асфальтированная дорога, образовавшая настоящий серпантин на подъеме, на последнем полукилометре внезапно выпрямилась, словно сжалившись над путниками, и вывела к воротам базы «БиоФарма» по ровной финишной прямой. Два бронированных автомобиля впереди и три одинаковых тентованных грузовика в колонне с красно-синими отметинами не давали повода к сомнениям: прибыла хорватская военная полиция. Первая машина вперлась пятнистым рылом в ворота и просигналила. Сидевший в кабине рядом с водителем Касаткин-Ростовский приготовился строить дежурного на проходной с еще большей свирепостью, чем хорватского часового, но неожиданно створки ворот расползлись в стороны. Мужик в синей униформе с большими буквами BPH на груди приветственно, даже как-то радостно махал руками, призывая въезжать внутрь, что и было сделано.
— Герр управляющий ждет вас! — сообщил субъект, стоило князю ступить на плиты внутреннего дворика, из чего однозначно следовало: их приняли за кого-то другого.
Несвицкий, ехавший в следующем броневике, тоже оценил ситуацию и велел хорватам рассредоточиться, взяв территорию под охрану. Взвод Ковачича поместил у самых ворот, велев запереть их. Происходило нечто непредусмотренное. Затем бегом кинулся за Борисом.
Два князя вместе вошли в директорский кабинет. Субъект за столом, основательно истощенный болезнью, растянул в улыбке прозрачные губы.
— Я — исполняющий обязанности начальника объекта Максимилиант Вирт. Герр генерал из Берлина обещал сегодня эвакуацию, но я не ожидал вас столь быстро! Персонал, сохранивший возможность двигаться, заканчивает упаковку основных документов и образцов. Я дам полный отчет…
— Несомненно, — перебил Борис. — Нас подняли по тревоге. Каковы меры предосторожности для моих людей?
— Вас не предупредили⁈ Надо срочно обработать открытые части тела — руки, лицо, шею. Любой мощный репеллент, отпугивающий комаров. Наши, кто успел, не заболели. Остальные…
— Сколько умерло и сколько инфицировано?
Несвицкий не вмешивался. Немецкий он прекрасно знал, но роль старшего в группе принял на себя Борис. И хотя их черные мундиры знаков различия не несли, в армии не принято, чтобы подчиненный вякал что-то при командире. Пусть этот Вирт и дальше принимает их за немцев.
— Умерло двенадцать германских специалистов, включая начальника объекта, четырнадцать больны, трое — не встают.
— Сербы?
Немец удивился вопросу. Кого это может интересовать?
— Около десяти. Уточню.
— Мы привезли зачарованную сыворотку. Приказ: всех живых поставить на ноги и вывезти из Високи Планины. Сербов — тоже, во избежание утечки.
Князья переглянулись. Несвицкий, понявший товарища без слов, метнулся в коридор, доставая рацию. Обрушил на Душана град приказов: взвод капрала Ковачича вывести за пределы базы и скрытно занять огневые рубежи, но без команды не стрелять. Бронемашины выгнать, спрятать за углом, быть готовыми выскочить и открыть огонь. Он надеялся, что капитан доходчиво объяснит небратьям-славянам: к ним едут немцы — спрятать следы преступления.
Прошло часа два. Один из грузовиков заполнился наполовину, в том числе емкостями, содержащими сотни тысяч куколок, заряженных вирусом, съемными компьютерными носителями с подробнейшим описанием процесса и бумажными распечатками.
— Данке, герр офицер! — Вирт, уже почувствовавший существенное облегчение от инъекции, переживал, наверно, лучшие минуты жизни: кошмар заканчивается, его усилия по сохранению объекта будут оценены по достоинству…
Касаткин-Ростовский не принял его виляния хвостом.
— Герр ученый, объясните, как зараженные комары попали в атмосферу?
— Трагическая случайность… — Вирт выразительно посмотрел на портрет начальника с траурной ленточкой, мол, к нему претензии, я только исправил ситуацию. — Возможно, лаборант из местных не досмотрел, им ничего нельзя доверить ответственнее уборки нужников. В одном из отсеков поднялась температура. Поскольку хранилище не герметично, комары дозрели — ровно так же, как в естественной природе, когда приходит весна. В этом году она ранняя, еще лежал снег, когда дневная температура поднималась свыше двадцати. Мы узнали об аварии, только когда у первых сотрудников появились признаки болезни, остальные принялись втирать репелленты…
— Сколько живет самка?
— Максимум — семьдесят дней, осталось чуть больше полутора месяцев. Потомство абсолютно безвредно. Да, несколько наших камрадов погибло. Зато получили опыт — как эффективно действует штамм.
