Читаем без скачивания Хищники Дня и Ночи - Виктор Ночкин

– Знак? Это слишком просто. Знак я мог бы отвезти сам. Что еще?

– Еще кое-что. Мне не велено открывать тайну.

– Лашман хочет, чтобы я наверняка не мог без тебя обойтись? Чтобы я не знал, что именно является посланием? Если я не буду знать, что именно ты везешь, то не смогу отобрать это послание у тебя. Хороший ход.

– А ты бы хотел отобрать послание и обойтись без меня?

– Пока не знаю. Возможно. Не исключено, у меня возникнет такое желание, но пока что я хочу вернуться в Замок с тобой и поляризатором.

Глава 4

Дневная сторона

В путь отправились до рассвета. Агента Замка звали Таклан. Это был пожилой Дневной невысокого роста и тщедушного сложения – даже по меркам своего народа он был не крупным мужчиной. Чаглави оказался намного выше и тяжелее торговца. Юноша старательно кутался в просторный халат и прятал лицо в тени широкополой шляпы. Несомненно, Дневные и Ночные являлись существами одного вида, но достаточно было поглядеть на лица Чаглави и Таклана, чтобы обнаружилось громадное различие.

Глаза Ночного приспособлены к темноте, они большие, круглые, а у Дневных, большую часть суток проводивших при ярком освещении, похожи на узкие щелочки. Ноздри Таклана шире и обращены вниз – следствие жизни в горячем, насыщенном пылью воздухе. Кожа темней и суше. Помимо этого, наблюдалось множество мелких различий. В общем, Чаглави мог принять за Дневного только тот, кто не слышал о Ночных. Свифт надеялся, что мысль о Ночном, открыто путешествующем по южной части материка, попросту не придет встречным в голову.

Что подумал Таклан о спутниках, неизвестно. Когда агенту сказали, что он повезет двоих на юг и поможет им добраться к морю, только кивнул. Положение агента было почетным и прибыльным, Дневные завидовали представителям колдунов, так что Таклан дорожил своим местом и был готов оказывать любые услуги работодателям. К тому же ему обещали небольшую премию. Свифт рассудил, что, если посулить много, Таклан заподозрит, что участвует в великом предприятии, и захочет нажиться еще больше. Поэтому речь шла о небольшой награде, как будто проводить колдуна и Ночного к морю – небольшое рутинное задание.

Повозку агента тащили два тарвула. Чаглави прежде не доводилось разглядеть этих животных, и теперь юноша брел рядом с ними и смотрел. Плотные приземистые звери мерно переставляют короткие толстые ноги, мотают головами, роняя густую слюну. Свифт хотел сделать Ночному замечание, чтоб не пялился на животных, которых всякий южанин видит с детства, но потом передумал – пусть посмотрит сейчас. Все равно в Длинной долине смотреть больше не на что, здесь один лишь камень. Узкая расселина между высоченных серых стен.

Разумеется, одно лишь приземление межзвездной повозки Древних не могло произвести таких разрушений, в этом месте была какая-то аномалия, и явление колдунов стало лишь толчком, который привел в действие природные явления. В результате землетрясения сдвинулись горы, открылся короткий проход, соединяющий дневную и ночную стороны великих гор.

Великие горы и сами-то по себе – уникальное место. В незапамятные времена, когда поверхность планеты только формировалась, литосферные плиты надвинулись с севера и юга, два острова столкнулись, образуя континент. В центре, где сошлись два массива, чудовищное напряжение выдавило над поверхностью стену высоченных гор – сплошную, без малейшего разрыва.

Материк располагался в северном полушарии, так что солнце не заглядывало за стену великих гор, к северу от нее круглый год царила тень. С юга, напротив, было солнечно, тем более что свет отражался от горного склона, а тучи, идущие с севера, задерживались хребтом и проливались дождем по ту сторону. Так что и большая часть рек текла с великих гор на север, орошая плодородный край.

Дневная сторона представляла собой сухую равнину, обитатели которой не создали сколько-нибудь развитой цивилизации. Они приручили несколько видов животных, например тех же тарвулов – медлительных, грузных. Или газлонов с густой грубой шерстью. В долинах немногочисленных рек начало развиваться земледелие, но из-за сухого жаркого климата обработка почвы прогрессировала медленно.

Когда в великих горах появились колдуны, произошло землетрясение и извержение нескольких небольших вулканов – последний отголосок геологической активности, некогда создавшей этот материк. Когда Длинная долина остыла, Ночные прошли ею (колдуны сперва никак себя не проявляли) и обнаружили, что их край не заканчивается стеной великих гор, как считалось прежде. По другую сторону хребта разведчики обнаружили населенные земли… Потом северяне сообразили, что территория за горами – тот самый край, южное побережье которого они разоряли морскими набегами. После этого экспансия Ночных, направленная прежде на Амагар, обратилась к южному краю родного материка. Ночные каждый год отправлялись в набеги, разоряли поселения Дневных на южном побережье, привозили пленных… Тем более что на Амагаре появились Испорченные Земли и колонизация затормозилась.

Однако землетрясения и извержения вулканов, сопровождавшие явление колдунов, образовали, помимо каньона, несколько новых аномалий, в результате которых начался бурный подъем цивилизации Дня.

Ночные объясняли прогресс варваров помощью колдунов из Замка, но они ошибались. Магия пришельцев оказалась лишь катализатором промышленного взлета южан.

Наблюдать за тарвулами вскоре надоело, и Чаглави забрался в повозку. Сама конструкция транспортного средства могла бы показаться юноше более интересной, чем животные, но он был сыном своей цивилизации, которая поднялась на разведении прирученных шерванов, а не на магии неодушевленных предметов. Ну а Свифту приходилось путешествовать на подобных повозках, он и подавно не стал ее разглядывать, а сразу отыскал местечко среди упакованных грузов и задремал. Таклан вовсе был равнодушен к происходящему – сидел, укутавшись в просторную накидку и надвинув на глаза шляпу, да время от времени тыкал в горбатые спины тарвулов джудовым шестом.

Телега представляла собой прямоугольную коробку с низкими бортами. Катилась она на четырех колесах, массивных, толстых деревянных дисках, обитых по ободу медными полосами. Ступицы были снабжены подшипниками – круглыми окатышами с Амагара, помещенными в медные коробки с маслом. Окатыши и масло производились шерванами и были достаточно дороги, однако агент Замка мог позволить себе такую роскошь.

Когда Чаглави сел рядом, Свифт зевнул и потянулся. Повозка медленно катилась по ровному дну долины, с обеих сторон высились серые каменные склоны. Уже достаточно рассвело, но эта часть каньона оставалась в тени. Ветер, дующий выше, на уровне моста, здесь почти не ощущался, так что тишину нарушали только треск перекатывающихся окатышей да фырканье тарвулов.

Чаглави устроился среди тюков и тоже решил поспать. Но сон не шел, слишком много мыслей теснилось в голове… Впереди забрезжил свет, гораздо более яркий, чем бывает дневной свет к северу от великих гор. Юноша надвинул поглубже широкополую круглую шляпу. Повозка вкатилась в день. Чаглави заметил, что и Свифт прикрыл глаза ладонью, привыкая к новому свету. Таклан повел плечами и затянул монотонную песню.

Чаглави стало грустно. Солнце на юге, непривычно яркое, заставляло жмуриться даже в тени полей шляпы, да и все вокруг, куда ни глянь, казалось белым, высушенным, отражающим солнечный свет. Юноша подумал, что этим светом объясняется неправильное общественное устройство и покорный нрав Дневных. На ночной стороне народ поделен на касты: во-первых, есть те, кто трудится под землей либо возится с червями – эти так или иначе вынуждены глядеть под ноги. И, во-вторых, есть каста воинов и правителей, то есть тех, кто смотрит вдаль и ввысь. На ночной стороне можно глядеть в небо! Можно держать голову высоко!

А здесь, в стране Дня, солнце язвит и жжет глаза, здесь невозможно поднять голову. Даже местные уроженцы, привычные к палящему светилу, не выглядывают из-под шляпы, вот Таклан, например. Здесь не могли появиться воины и правители, способные поднять голову от земли, способные глядеть в небо. Интересно, какое оно, небо Дня? Чаглави, скорей всего, никогда не узнает, какого цвета здешние небеса. Кажется, он накрыт полированной белой чашей, со всех сторон – слепящая белизна. Вероятно, и небосвод здесь такой же, белый, гладкий, скучный. Под пение старика Дневного и мерный перестук окатышей в ступицах юноша заснул.

– А? Что?

Чаглави проснулся после того, как Свифт что-то произнес вслух, но слов Ночной не расслышал. Спросонок юноша поднял голову, но тут же был вынужден укрыться под шляпой.

– Я говорю, выезжаем на равнину. Что, яркий свет?

– Да я спал. – Чаглави усиленно тер кулаками глаза.

– Ничего, привыкнешь. К тому же это только здесь, у подножия великих гор.