Он говорит: «Не берись обличением врачевать того, кто хвалится добродетелями, ибо один и тот же не может быть и любителем показности, и любителем истины» [186] . Этот же святой отец учит замечать характер пришедшего на Исповедь: «Мужа сильного не обличай в тщеславии, но лучше укажи ему на тяжесть будущего бесчестия, ибо этим способом разумный удобнее принимает обличение» [187] . В отдельных конкретных случаях пастырь может воспользоваться и обличительным словом, но при этом в его речах не должно быть и тени превозношения и неприязни. «Иное дело обличение по злобе и мщению; иное по страху Божию и истине» [188] .
Письмо преподобного Нила Синайского к пресвитеру Хариклу, «который строго обходился с падшими и утверждал, что для покаяния недостаточно исповеди», поучительно и для современных пастырей. В нем святой отец увещевает проявлять снисхождение и человеколюбие к кающемуся грешнику: «Почему не знаешь раскрытого почти во всем Писании Божия человеколюбия и под видом пастыря делаешь свойственное врагам, предавая злым демонам овец, доводимых тобою до отчаяния.
Поэтому, как же смеешь ты губить человека, за которого Христос нимало не отрекался отдать душу Свою? Подлинно прекрасно и весьма прилично душе сильной совершать Исповедь делами. Но и устной Исповеди не отвергает и не отвращается Господь Иисус. За какие подвиги и труды разбойник со креста введен в рай и в жизнь? Не за произнесение ли немногих слов и исповедание Царства Христова? Посему прими во внимание, пресвитер, что не строгость только и не один гнев Божий проповедуются в Священном Писании, но и человеколюбие неисчетное и неисследимое» [189] . Прекрасный образ такого наставника рисует преподобная Синклитикия: «Опытные земледельцы, когда видят маленькое и слабое растение, часто поливают его и много заботятся о нем, чтобы оно выросло; если же растение крепкое дает лишний росток, то отрезают его, поскольку он скоро увянет; и врачи при одних болезнях советуют обильно питаться и гулять, а при других запрещают и есть, и двигаться; так же должны поступать и врачи душ» [190] .
В письмах преподобного Нила Синайского можно увидеть пример великодушного, трепетного отношения к новоначальному, вступившему на путь деятельного покаяния. Преподобный в буквальном смысле радуется вместе с Ангелами Божиими о единем грешнице кающемся (Лк. 15, 10): «Хвалю тебя за великую попечительность о душе, за воздержность, за удаление от худых зрелищ, за непамятозлобие и за преуспеяние в других добродетелях, какое показал ты, живя среди мира. Но ко всему этому приложи для меня еще одно: устрани себя, наконец, от этой язвы – иметь при себе смехотворцев; и вот сплетен тебе венец» [191] . Пастырь, выполняющий свое служение в современном мире, в обществе, жаждущем веселья и зрелищ, может взять это увещание за образец.
В духовных наставлениях священника не должно быть ничего шаблонного. Всякий совет должен исходить из духовного состояния конкретного человека, его характера и образа жизни. Прекрасный пример такого наставления, также подходящий к современной ситуации, приводит блаженный Феодорит Кирский в «Истории боголюбцев»:
«Красовалась своей молодостью одна молодая женщина. Заметив это, благочестивый муж сначала исцелил ее страсть к щегольству, увещевая таким образом: “Скажи мне, деточка, если бы какой-нибудь живописец, весьма опытный в своем искусстве, написал картину по всем правилам ремесла и выставил ее напоказ для всех желающих посмотреть, а другой какой-нибудь человек, не изучивший хорошо живописи, а рисующий, как ему вздумается, пришел бы и, похулив картину, стал изменять нарисованный на ней портрет, придавая бровям и ресницам более длинные очертания, лицо делая белее и на щеках прибавляя румянца, – то, как ты думаешь, не справедливо бы вознегодовал художник за такое оскорбление его искусства и за всё, что прибавила к картине рука неуча?” Так верьте же, – продолжал блаженный, – что и Творец всяческих и нашего естества Создатель и Художник оскорбляется тем, что вы обвиняете Его неизреченную Мудрость в несовершенстве. Поэтому не искажайте образа Божия, не усиливайтесь прибавлять то, чего не дал Премудрый, и не выдумывайте поддельной красоты, которая и целомудренных растлевает, и вредит смотрящим на нее» [192] .
Опыт показывает, что наши современники всё более ожесточаются душой: старшее поколение преимущественно от обиды, безысходности и потерь; среднее – от суетливости в стремлении обеспечить себя и семью; молодое – от воздействия духа агрессии, насилия и наживы, пропагандируемого в средствах массовой культуры. Преодолеть и победить это явление в широком масштабе один священник, конечно же, не в силах, но помочь отдельно взятому человеку он способен и обязан.
Неожиданное толкование на известное место в Священном Писании по поводу общения с грешниками дает преподобная Синклитикия: «И хотя некоторые приводят пророческие слова: с преподобным преподобен будеши… и со строптивыми развратишися (Пс. 17, 26—27) и говорят: потому мы избегаем грешников, чтобы и нам не развратиться от них и не стать самим грешными, но они делают противоположное тому, что заповедует Дух Святой через пророка. Он не говорит, чтобы ты развратился от грешных, но чтобы ты исправил их развращенность, поскольку выражение «развратишися» означает, что ты обратишь развращенного к своим убеждениям, через общение приведешь его от зла к добру» [193] .
В своей жизни современный пастырь часто встречает людей с ожесточенной душой, закосневших в грехах, которые, конечно же, не примут сразу предлагаемого душевного врачевства. В этом случае он должен проявить особую мудрость, а порой и изобретательность для их вразумления. В «Жизни пустынных отцов» пресвитер Руфин описывает один такой чудесный случай вразумления разбойников, досаждавших святому Аммону, похищавших у него хлеб. В данной истории замечательно то, что строгое обращение с разбойниками преподобного было сопряжено с глубокой любовью к ним и человеколюбием. Для вразумления грешников святой чудотворец прибег к помощи ужасных драконов, обитавших в той местности. «Увидав драконов, они оцепенели от ужаса и, лишившись чувств, полумертвыми пали на землю. Старец вышел к ним и, увидав их в таком положении, поднялся и сказал им с укором: “Вы видите, что звери добрее вас: они повинуются нам по воле Божией, а вы ни Бога не боитесь и не стыдитесь обижать Его служителей”. Приведя грабителей к себе в пещеру, старец приготовил для них трапезу и пригласил их принять пищу. И в короткое время бывшие разбойники превзошли своими подвигами многих, раньше их начавших служить Господу» [194] . Конечно, далеко не каждый священник обладает таким чрезвычайным даром чудотворений, но из данной истории можно всё же многое позаимстововать и применить в современной конкретной ситуации.
В связи с разнообразием духовных болезней у наставника не может быть готовых рецептов на каждый случай. Ему придется изыскивать те или иные средства, исходя из собственного духовного и жизненного опыта, богословских и светских познаний. Преподобный Нил Синайский сравнивает пастыря с опытным наездником: «Браздодержец, поскольку один из коней рьян и быстр, другой медлителен, а последний горяч, то одним конем только правит, третьего сдерживает, а второго погоняет бичом, пока не доведет их до того, что все побегут ровно, одним духом, – посему и для того, кто избыточествует жаром по молодости, не придумывай увеличивающего горячность, и для того, кто охлажден немощью или временем, не увеличивай охлаждающего или изнуряющего» [195] .
Как и в медицине при лечении болезней, пастырь должен учитывать, что у каждого его духовного чада свой нрав, свое настроение, свои особенности характера и состояния здоровья. Нужно установить причину появления греха, проанализировать духовно-нравственное состояние человека, а потом приступать к врачеванию. И если одному достаточно простого увещания, то для исправления другого требуется строгое обличение, о котором говорит преподобный Антоний Великий: «Обличай и исправляй детей своих духовных нещадно, потому что с тебя взыщется осуждение их на Страшном суде. Не приемли ничьего лица, кто бы тут ни был. Обличай не щадя, но со страхом Божиим» [196] .
Вот еще один пример пастырского обличения. «Дом души твоей от пола до самой крыши наполнен гноем, битыми черепками, нечистыми рубищами, мертвыми костями и землею. Поэтому, как же упрашиваешь, чтобы я внес и положил в доме твоем царские сосуды досточестных учений, когда внутри его вовсе не отыщется никакого незанятого места?» – грозно обращается к своему духовному чаду преподобный Нил Синайский. И тут же увещевает его, указывает путь к исправлению, обещая не отстранить его от общения и наполнить его душу духовным познанием: «Но отрезвись хотя с нынешнего дня и порадей сколько-нибудь о себе самом. Ибо, если хотя мало потрудишься, чтобы очистить сердце свое и украсить его благолепно, то и я с готовностью окажусь послушным тебе, предложу душеполезные слова, и мысленный твой дом наполню божественными драгоценностями» [197] .
