— Ты испечешь для нас несколько штучек, Хлоя? Хлоя с готовность бросилась искать все необходимое для приготовления коржиков.
— Есть скалка, тетушка Вини? — спросила она.
— Да, конечно. Замечательная скалка, самая лучшая. Нет, мисс Элси, не взбивайте яйца так. Если смешаете желтки с белками, вы все испортите. Мисс Люси, вначале нужно растирать масло с сахаром, пока сахар не растворится. Только после этого можно вмешивать остальные ингредиенты.
— Да, я вижу, нам еще учиться и учиться, прежде чем мы сможем потягаться с тобой в кулинарии, тетушка Вини, — засмеялась Люси.
— Думаю, да, мисс. Вы сразу смешали все ингредиенты и высыпали в смесь муку. Такой торт никогда не получится красивым и пышным.
Труды поварих были уже почти завершены, когда с улицы донесся шум драки, прерывавшийся громким мальчишеским смехом и криками: «Давай, Скип, дай ему еще раз! Врежь ему, Хэн! Расквитайся с ним как следует!» И девочки, и старые служанки с поспешностью бросились к дверям.
Двое мальчишек, которых прогнали из кухни, дрались во дворе. А юные господа Джон и Арчи наблюдали за ними, сотрясаясь от смеха и громко хлопая в ладоши.
— Что это за шум? — спросил дедушка Норрис, вышедший с газетой в руках на веранду. Герберт прохромал за ним.
— Старая вражда между Римом и Карфагеном, сэр, — ответил Джон.
— Как это понимать, сын?
— Ганнибал ведет войну против скифов. Ты же знаешь, дедушка Норрис.
— История повторяется, так? — засмеялся Герберт.
— Это старая шутка, Арчи, — сказал дедушка. — Ты известный проказник, так что не отрицай, что эта драка — дело твоих рук. Хэн, Скип, сейчас же прекратите.
Глава 8
Все твои усилия ломаются об меня,
Как хрупкие стрелы о доспехи.
Ранним утром на следующий день Люси пришла в комнату Элси. Ей не терпелось показать подруге подарки, полученные ко дню рождения от членов семьи — не менее, чем по одному от каждого. Тут были и драгоценности, и украшения для туалетного столика, и книги в красивых переплетах.
За завтраком девочки узнали от Герберта, что и он был одарен не менее щедро, чем его сестра. Элси надела на палец Люси дорогое кольцо, а рядом с тарелкой Герберта положила позолоченный пенал.
— Какая прелесть! Тысяча благодарностей, дорогая! — воскликнула Люси, и ее глаза засверкали от радости.
— Спасибо. Он мне дороже всех остальных подарков, потому что его подарила мне ты, — сказал Герберт, с довольным видом рассматривая пенал. Затем он повернулся к Элси со смущенной и радостной улыбкой. — Сегодня утром я чувствую себя так хорошо, что собираюсь на прогулку. Не составите ли вы с Люси мне компанию? Этим вы доставите мне дополнительное удовольствие.
— Благодарю. Я буду очень рада покататься с тобой.
— Я тоже, — сказала Люси. — Это утро отлично подходит для верховой езды. Мы соберем компанию и отправимся. Однако нам следует вовремя вернуться домой. К обеду обещали подъехать Кэрри и Анна. Я рада, что мы дочитали книгу вчера, хотя жаль расставаться с маленькой Элен.
Компания собралась большая. Герберт и дамы заполнили семейный экипаж. Гарри сел на лошадь. Рядом с ним, каждый на своем пони, ехали Джон и Арчи, которые, в соответствии со своими причудами, то быстро скакали вперед, то плелись позади всех.
Проехав несколько миль, компания остановилась в роще. Там подкрепились привезенными с собой припасами. Пока Герберт отдыхал на зеленой травке, остальные прогуливались. Вскоре наступило время возвращаться. Домой вернулись как раз к встрече гостей.
Кэрри Ховард подросла, стала хорошенькой и грациозной. Она была женственна и в то же время очень скромна. К ее достоинствам можно было отнести и ее открытый характер. По этой причине она была в центре внимания как пожилых, так и молодых джентльменов. И было уже несколько претендентов на ее руку.
Анну Динсмор, которой было четырнадцать, считали более красивой, чем Кэрри, но в обращении она была менее приятной. Как и в детские годы, она осталась дерзкой, развязной и тщеславной. Она была достаточно рослой для своего возраста. Ее совершенное самообладание, взрослая внешность и поведение многих вводили в заблуждение, и ей легко давали семнадцать. У нее было гораздо больше мирской мудрости, чем у ее очаровательной племянницы. Кроме того, Анна была — по крайней мере, в своих собственных глазах — очень стильной и модной леди. Когда ее брата Хораса не было рядом, она вела себя с Элси довольно надменно: упрекала ее, наставляла, давала указания. При этом Анна очень гордилась тем, что все обычно думали, будто она старше Элси.
Элси же нисколько не утратила той детской простоты, которой она обладала пять лет назад. На ее лице осталось все то же кроткое и мягкое выражение, она не была высокомерна, ни излишне застенчива, вела себя со спокойной грациозностью. Элси не считала
себя за важную персону, но не было в ней и страсти к самоуничижению. По сути, она вообще редко думала о себе. Чаще всего ее поглощали мысли о том, как сделать других счастливее.
Четыре девушки собрались в комнате Люси. Та показывала Кэрри и Анне подарки, полученные на день рождения.
— Что скажете о моей прическе, девочки? — спросила Анна. Она крутилась перед зеркалом, то приглаживая и приминая локоны, то взбивая их. — Это новомодная прическа. Такую же сделали в Нью-Йорке Изабель Карлетон. Я увидела ее и отправила к ней Делайю узнать, как эта прическа делается.
Делайя была служанкой мисс Анны. Она также приехала в Ашлэнд, чтобы уложить к вечеринке волосы своей юной госпожи.
— Красиво, — сказала Люси. — Я попрошу Минерву сделать мне сегодня вечером такую же прическу. Посмотрим, подойдет ли она мне.
— Делайя покажет, как она делается, — сказала Анна. — А тебе нравится, Кэрри?
— Довольно симпатично. Однако — извини, что я так говорю,— но мне кажется, что она подходит взрослой женщине, а не юной тринадцатилетней леди, — ответила Кэрри добродушной шуткой.
Анна покраснела, выглядела она раздраженной.
— Мне уже почти четырнадцать, — ответила она, слегка тряхнув головой. — Я слышала, как мисс Карлетон говорила маме, что с моим ростом и идеальными манерами я могу сойти за семнадцатилетнюю.
— Может быть и так. Конечно же, я-то знаю, сколько тебе лет, и не могу объективно оценить, как такая прическа будет восприниматься незнакомыми людьми.
— Я вижу, ты стала укладывать волосы по-детски. К чему это? — спросила Анна, поворачиваясь к Элси. — Тебе пора стать хоть немного женственней.
— Да, но при чем тут одежда и прическа? Так говорит папа, и, конечно же, я знаю, что он прав.
— Он не позволяет тебе делать разные прически?
— Нет, — ответила Элси, спокойно улыбаясь.
— Почему ты улыбаешься?
— Элси, а ты хоть раз пробовала уложить волосы? — спросила Кэрри.
— Попробуй сделать прическу сегодня вечером, Элси! Мне бы хотелось посмотреть на тебя, — воскликнула Люси.
— Да, — сказал Элси, отвечая на вопрос Кэрри. — Анна убедила меня однажды сделать модную прическу. Мне она показалась весьма красивой. И маме она понравилась. Но папа посмотрел на меня с игривым удивлением и сказал: «Подойди-ка. Что это ты с собой сделала?» Я подошла к нему, он вытянул из моих волос гребень и приказал няне причесать меня по-старому. А потом сказал: «Мне не нравится, что ты начала подражать женщинам. Впредь носи свою прежнюю прическу до тех пор, пока я не разрешу тебе изменить ее».
— И ты пошла, кроткая, как Моисей, и исполнила его приказ,— воскликнула Анна с сарказмом. — Я никому не позволю так помыкать мной. Если бы папа так со мной обошелся, я сказала бы ему, что мои волосы принадлежат мне, и что я буду укладывать их так, как мне заблагорассудится.
— Думаю, ты стараешься казаться хуже, чем ты есть, Анна, — серьезно произнесла Элси. — Я уверена, что ты никогда не стала бы так дерзить дедушке.
