полно.
– Так мы и не не против, – ответил Ираклий. – Как себя проявить-то?
– Да это просто, – улыбнулся я. – Вас много, налетели как саранча, всю работу быстро раскидали, сделали все на высшем уровне, сдали, деньги получили и стоите, копытом бьёте: хозяин, новую работу давай!
Послышался смех. Не всё, конечно, будет так легко и просто, но их двадцать, а не шесть, как мы в Святославле работали. Как вспомню, так вздрогну, как выматывались. Это сам себе после говоришь – молодец, и денег заработал, и мышцы нарастил, но первая реакция всегда одна и та же.
Под шумок опять пролез на экзамен в первой пятёрке. Сдал легко, даже сам не ожидал. Преподаватель меня хорошо знал и дополнительными вопросами не мучил.
Выйдя из аудитории, спросил, что со вторым объектом решили?
– Надо конкретный ответ человеку дать, – объяснил я, – когда собираетесь приступить к работе?
– Да как мы скажем-то? – подошли ко мне Лёха с Булатовым. – Мы ж не знаем, как на камвольной фабрике дела пойдут, может мы за один день два сарая на кирпичи разберём, и ещё день на зачистку территории у йдет.
– А там ещё строительство нового корпуса, может, не сразу начнётся, – заметил Лёха. – Я с отцом говорил, там тоже подготовительная работа должна проводиться, разметка фундамента, ещё что-то. Пока они будут размечать, мы на молочный комбинат перейдём.
– Короче, парни, я говорю, что вы начинаете работать двадцать шестого, прикидываете, как идут дела на камвольной фабрике и когда вы сможете освободиться. Только после этого можно будет конкретные сроки объявить. Но вы учтите, что на молочном комбинате, если линию разберёте, то уже никуда не уходите, пока полы в цеху не зальёте. А то останется Москва без кефира, – пошутил я.
– Да это понятно, – кивнул Булатов.
– Ну, хорошо, товарищи! Удачи всем! Я пошёл, меня уже ждут, – попрощался я с группой.
Приехал на Лубянку и вызвонил с помощью дежурного на входе капитана Румянцева. Он вскоре спустился за мной. Поздоровались нейтрально, по его виду не понял, что могло стать темой для «беседы», как он вчера выразился.
В кабинете он сел на своё место, я, уже без приглашения, положил портфель на диван и сел за приставным столом для посетителей. Как к себе в кабинет уже сюда хожу, – мелькнула у меня мысль.
– Как экзамен? – спросил Румянцев.
– Сдал, – настороженно ответил я, присматриваясь к нему и пытаясь понять, о чём сейчас пойдёт речь.
– Родина в тебе нуждается, – перешёл он наконец к делу.
– Опять? – откинулся я на стуле, испытывая откровенное разочарование.
– Что значит «опять»? – возмутился капитан. – Родина в нас всегда нуждается.
– Я уже говорил сто раз, могу ещё раз повторить: Родину люблю, защищать ее готов. Но стучать не буду. Я комсомолец, членом партии хочу стать. Я просто не понимаю, как можно это совмещать?
– Многим очень даже удаётся, – усмехнулся Румянцев. – Но речь не об этом. Речь о настоящей работе. Тебя хотят привлечь для подготовки докладов, похожих на те, что ты уже дважды делал.
– Зачем вам это? – спросил я, хотя и прекрасно понимал зачем. Ясен перец, почуяли, что я понимаю, о чем с ними беседую. Люди опытнейшие, собаку съели в поиске полезной информации. – У вас же целая армия профессионалов-аналитиков.
– Инертность мышления, – встал он из-за стола. – Послушали тебя во второй раз и поразились. Оба твоих выступления вызвали множество споров. Иногда ты высказываешь мнение, противоположное тому, что у нас общепринято. Первая реакция: да что за бред? Но потом начинаешь думать и понимаешь, что что-то в этом есть, может, не в той степени, как ты утверждаешь, но наша общая стратегия, определённо, этот фактор не учитывает… Короче! Мели, Емеля, твоя неделя.
– Вы это серьёзно, Олег Петрович? – сказал я. – Нет, приятно, конечно, слышать…
– Серьёзней некуда, – сел он опять за стол. – Я поговорил с начальством, так вот – мы готовы предложить тебе оформление на работу.
– Штатным сотрудником КГБ? – удивился я.
– Ну ясно, что не в КГБ, ты вряд ли сам захочешь, я так понимаю. Но есть возможность устроить тебя на любое предприятие Москвы. Никто и знать не будет, как ты там оказался. Кроме того, можем устроить тебе путёвки на отдых через их профсоюз: Ялта, Сочи. Для всей семьи. Вот, где ты это лето собрался провести?
– В Паланге, в Прибалтике. Жена беременна, нельзя с ней на юга, – машинально ответил я, обдумывая его предложение и, не найдя в нём очевидного подвоха, спросил: – И как часто нужно будет делать доклады?
– Раз в полторы-две недели, – сказал капитан, но потом замялся и добавил, – правда, иногда можем попросить и почаще. Мало ли какая экстренная ситуация. Но злоупотреблять не будем.
– С публичным выступлением?
– Желательно. Когда слушаешь автора идеи и есть возможность тут же задать уточняющий вопрос, это намного полезнее, чем когда читаешь безликий доклад. Написанное тоже можно понять неправильно, так что возможность сразу же и спросить, что именно имеется в виду, дорогого стоит.
– И вас не смущает, что я уже в двух местах на полставки работаю?
Ну, ясное дело, что про Верховный Совет они знают, а вот про ЗИЛ могли и не разузнать… Врать Румянцеву не буду, не та структура, где стоит врать без веской причины. Ну и проверю заодно, насколько серьезно они под меня копали, собирая информацию…
– Ну, нас не интересует, где ты еще чем занимаешься, если будешь качественно по нашим вопросам работать.
– Тогда можно обсуждать, конечно, – ответил я. – Всегда говорил, что готов Родине служить.
Тем более, что это реальный шанс что-то изменить к лучшему и, в будущем, для всей страны, и, в настоящем, для меня. Если стучать не надо, и никаких бумаг с моей подписью у них не будет валяться, то почему бы и нет? Но все же надо поторговаться…
– Отдых – это, конечно, хорошо, – вспомнил я, что с путёвками для всей семьи у меня вопрос и так уже решён через Сатчана. – Но отпуск всего один месяц в году, а работать придётся круглый год.
– Устроим тебя на полставки куда-нибудь, будешь зарплату в течении года
