Читаем без скачивания Мир хижинам, война дворцам - Юрий Смолич

На стенах комнаты глаз мог приметить лишь один скромное украшение. Над креслом висела небольшая рамка. На белом муаре скрестились два маленьких флажка — малиновый и желто-голубой; над ними — отчеканенный из латуни небольшой трезубец, а под ними — на бронзовом щитке с голубой эмалью — контур льва, взбирающегося на скалу.

Лев, взбирающийся на скалу, трезубец, малиновый и желто-голубой флаги — все это были исторические эмблемы украинской государственности, однако профессор украинской истории Грушевский не решил еще, на которой из них следует остановиться, учреждая государственный герб Украины теперь, когда пришла пора создавать государство.

Больше в комнате ничего не было.

И был это не домашний кабинет профессора в его собственном доме на Паньковской улице, — это был кабинет в здании Педагогического музея по Владимирской, 57, где разместилась теперь украинская Центральная рада. Ибо председателем Центральной рады и был именно профессор Грушевский.

И сидел он сейчас в кабинете один, погруженный в глубокие размышления.

Впрочем, состояние духа у профессора было чудесное и нестроение — прекрасное.

Миллионы украинцев — веками дискриминируемые, денационализированные и обезличенные, которые и украинцами-то не смели себя называть, ибо им за это угрожали каторгой или тюрьмою, — после Февральской революции вдруг признали себя детьми своей нации. Разве не свидетельствовало это о том, что нация может и впрямь возродиться: распространится национальное просвещение, расцветет национальная культура, возникнут национальные организации, окрепнет национальная экономика — следовательно, утвердится и национальная государственность.

Нет, что ни говорите, а основания для хорошего настроения были у профессора Грушевского весьма существенные! И дел у председателя Центральной рады было сейчас уйма, а еще больше возникало всяких вопросов — и все дела необходимо было решить, и на все вопросы дать ответ. И принимать решения и давать ответы приходилось перед лицом истории. Прайда, взаимоотношения с историей были у Грушевского панибратские: историю Украины он написал своею собственной рукой.

Но тому, кто претендовал теперь возглавить исторический процесс на Украине, предстояло историю уже ни писать, а делать, и это было посложнее.

Потому-то профессор Грушевский — выдающийся эрудит, свой человек в любом историческом архиве, признанный авторитет в среде историков всего славянского мира, — стал председателем Центральной рады, все чаще задумывался и принимался жевать свою пышную бороду.

Жевать бороду было его общеизвестной привычкой. Именно за эту привычку уличные мальчишки с Паньковской дразнили профессора “дедом-бородоедом”… А взрослые прозвали его Черномором, ибо только пушкинский злой волшебник мог бы помериться с профессором Грушевским длиной бороды.

А Центральная рада возникла, полтора месяца тому назад, 17 марта, освященная молебном в святой Софии и вызванная к жизни стараниями партии украинских кадетов, именовавшей себя “Товариществом украинских прогрессистов”. Партию эту составляли человек двадцать пять, люди солидные и не голодранцы, и все они скопом, как основоположники, и вошли в состав Центральной рады. Все прочие: партии на Украине, добавлявшие к своему названию непременную приставку “укр”, как-то: “укрэсдеки”, то есть украинские социал-демократы, “укрэсеры”, то есть украинские социалисты-революционеры, украинские социал-федералисты, украинские национал-революционеры и украинские самостийники — выделяли для этой надобности своих представителей на паритетных началах. Однако выделили в Центральную раду своим послом и украинские губернии и различные солидные общественные организации, пребывающие на территории Украины, отрядив в состав Центральной рады, представителей русских социал-демократов меньшевиков, русских социалистов-революционеров, русских трудовиков, польских социалистов, польских националистов, еврейских бундовцев, еврейских сионистов и прочих. Среди них трех попов, двух ксендзов и одного раввина. Таким образом и получилось, что персональный состав Центральной рады, представляющий партии и организации, обходившиеся без приставки “укр”, неожиданно перевесил количеством элемент с упомянутой приставкой. С этого и началась беда — именно это истощало ныне мозги председателя Центральной рады.

Как же в сложившемся положении устоять на ногах? Как осуществить политическую программу, которая была бы с точки зрения национальной — украинскою, а с партийной точки зрения — кадетской? Каким образом обеспечить утверждение украинской государственности, чтобы она была, во-нервых — государственностью, ш-вторых — украинской, а главное — чтобы соответствовала стремлениям и чаяниям национальной элиты, то есть кругов национально-сознательных, умеренных, почтенных, владетельных на своей земле? Ибо только эта часть нации, полагал профессор Грушевский, в состоянии стать основой государства, а не какие-то там голодранцы и прощелыги, не имеющие ничего святого в душе и тянущиеся лишь за куском хлеба, и уж конечно не какие-нибудь ренегаты или пришельцы-чужеземцы…

Вот чем был озабочен председатель Центральной рады. Вот почему мысли его бежали от неотложной работы. Ведь выразителем чаяний национальной элиты именно себя и почитал профессор украинской истории Грушевский.

Грушевский дожевал бороду — он принимался жевать с конца и мало-помалу добирлся до начала, силясь подтянуть подбородок ко рту, — затем он распушил ее широко, пошевелил нависшими кустистыми бровями, поправил пенсне на носу и позвонил.

В тот же миг дверь открылась, и порог переступила девушка.

Черные, крыльями врона падающие на обе стороны лица волосы были по-немецки коротко острижены под “бубикопф” и завиты маленьким здорным чубчиком над высоким лбом. Такие же черные, шнурочками, брови оттеняли белизну этого лба снизу; прикрытые густыми, неправдоподобно длинными; однако совершенно натуральными ресницами, поблескивали внезапно, чтобы тут же померкнуть и снова мгновенно вспыхнуть быстрые, острые, но вместе с тем и томные глаза. Изящная головка посажена была на в меру длинную и в меру тонкую шею и поворачивалась движением, исполненным достоинства и горделивости.

Девушка была в военной форме; серо-зеленый австрийский френч, на ногах высокие шнурованные гонведские бутсы; только вместо галифе или кавалерийских рейтузов она носила из того же сукна, что и френч короткую юбку.

Это была небезызвестная София Галчко — ныне личный секретарь председателя Центральной рады, а не так давно — аспирантка профессора Грушевского во Львовском университете. С первых дней войны пылкая укранская патриотка оставила университетские занятия и вступила в ряды легиона “сечевых стрельцов”.

Легион украинских “сечевых стрельцов” — УСС, или в просторечии “усусов” — был сформирован в саном начале войны в составе австро-венгерской армии, с благословения австрийского императора Франца-Иосифа. Организовал его “Союз освобождения Украины” — СВУ, — созданный в канун войны украинскими социал-демократами и украинскими социалистами-революционерами, однако по инициативе трех не принадлежащих ни к одной партии завзятых украинских патриотов. Этими тремя были: идеолог украинского национального возрождения по обеим берегам Збруча, профессор (русского подданства, но австрийской службы) Михаил Грушевский; руководитель украинского национально-религиозного движения, склонивший к католицизму сынов украинской нации, проживавших к востоку от Збруча (в то время, как сам он возглавлял украинскую грекокатолическую церковь от Збруча на запад), униатский митрополит отец Андрей граф Шептицкий и блестящий офицер императорской гвардии и царской крови, младший в династии правящих в Австро-Венгрии монархии, принц Вильгельм Габсбург.

Вильгельм — как младший и императорской фамилии — был лишен династических перспектив и готов был претендовать хотя бы… на трон украинского короля. Ради этого он сменил имя “Вильгельм” на “Василий”, а фамилию придумал “Вышванный”, легализируя прозвище полученное им в народе за то, что он издавна ходил в вышитых украинских сорочках, настойчиво демонстрируя свою монаршью приверженность к украинской национальной эмансипации.

“Союз освобождения Украины” на следующий же день после основания получил политическую и финансовую поддержку от австро-венгерского правительства в целях активации борьбы за отторжение восточных земель Украины от Российской империи и присоединения их к западным землям Украины в составе империи Австро-Венгерской.

Именно эти скандальные и крамольные по отношению к Российской империи факты привели к тому, что профессор Грушевский, когда начавшаяся война неожиданно застигла его не в принадлежавшем Австро-Венгрии Львове, а на территории Российской империи, был царскими властями лишен права проживать в родном Киеве и подвергнут высылке за рубежи Украины, в северные русские губернии.