– Может быть, вы и правы, – ответила Корина. – Но прислушайтесь: что это?
До их слуха долетела спокойная, торжественная мелодия священного гимна.
– Неужто это наш добрый приятель Гевкамен? Он решил своей песней поддержать торжественность момента. Какой славный человек!
Когда девушки выезжали из ворот, английские офицеры низко кланялись им. Дочери полковника Монрео были единственными женщинами, передвигавшимися верхом. Все остальные экипажи и лошади были заняты больными и ранеными. Раненые стонали; их товарищи шагали молчаливо, со строгими лицами. Справа от крепости выстроилась английская армия, сверкая штыками и красными мундирами.
ГЛАВА ПЯТАЯ, В КОТОРОЙ НА МОЛОДЫХ КРАСАВИЦ ОБРУШИВАЮТСЯ НОВЫЕ НЕСЧАСТЬЯ И СОКОЛИНОМУ ВЗГЛЯДУ И ДВУМ ДОБЛЕСТНЫМ ЧИХОХОКАМ ПРИХОДИТСЯ ВНОВЬ ОТПРАВИТЬСЯ НА ПОИСКИ КРАСАВИЦ
Колонна французов, которых насчитывалось около двух тысяч человек, медленно двигалась через зелёную низменность, шаг за шагом удаляясь от реки. На густой опушке леса показались Ирокезы. Они стояли плотными рядами, покрытые яркими красками и татуировками, и пристально смотрели на своих врагов. Некоторые, точно коршуны, двигались вслед за французами. Их лица не предвещали ничего доброго, и казалось, что дикари не бросались на колонну французов лишь потому, что их сдерживало присутствие многочисленных англичан. Некоторые индейцы подходили совсем близко к врагам и что-то выкрикивали на своём непонятном языке.
Здесь вполне уместно заметить, что белые колонисты и солдаты совсем не заботились о том, чтобы познакомиться поближе с языками индейцев. В то время, о котором идёт речь, ни французы, ни англичане не понимали языков, на которых говорили Шесть Племён. Белые люди полностью зависели от тех немногих переводчиков, которые выросли в среде дикарей и там выучили чужой язык. Так, например, в первой четверти восемнадцатого столетия все английские уполномоченные по делам Ирокезов вынуждены были довериться одной голландке, единственной из всех в Олбани знавшей язык племени Мохоков. Эту голландку в свою очередь переводил на английский язык шотландец. Французам же пришлось положиться на усердие иезуитских проповедников, которые пылко взялись за изучение индейских наречий и сделались реальной связующей нитью с туземцами. Да и некоторые индейцы проявили любознательность и выучили европейские языки, кто английский, кто французский, хотя в большинстве своём дикари общались с Бледнолицыми при помощи так называемого языка жестов.
Но я слишком отступил от моего повествования. Вернёмся к французам, покинувшим форт Анри.
Некоторые из Ирокезов, считавшие себя посмелее и кичившиеся своей храбростью, замешались в ряды врагов и что-то безостановочно говорили. Одни из них были раскрашены по всему телу зелёными и белыми широкими полосками, другие испещрены мелкой узорчатой татуировкой на руках, груди и лице, тела третьих невозможно было разглядеть, так как они закрыли себя от колен до самого горла длинными щитками из скреплённых между собой прутьев. Все были возбуждены до предела.
Авангард колонны под предводительством Пьера Хейхоя дошёл до ущелья и скрылся из виду английской армии. Вдруг Корина услышала звуки перебранки и повернулась в сторону раздражённых голосов.
Один из солдат отстал от своего отряда, и туземцы навалились на него со всех сторон, нагло отбирая его жалкие пожитки. Среди этих дикарей выделялся один очень рослый воин, достаточно алчный для того, чтобы не уступить награбленное, и беспрестанно толкавший солдата в грудь. В дело вмешались посторонние: кое-кто поспешил на выручку французу, но Ирокезы были настроены решительно. Голоса делались всё громче и озлобленнее. В конце концов собралась толпа дикарей человек в сто, они, точно по волшебству, выросли там, где за минуту перед этим было не больше десяти Ирокезов. Среди них Корина различила Хитрую Лисью Морду. Он вклинился в толпу соплеменников и обратился к ним со всей страстью своего коварного красноречия.
Через несколько минут раздался зловещий вопль. Женщины и дети остановились, сбившись вместе, словно стая испуганных птиц. Индейцы, рассеянные по лесу с обеих сторон по движению французской колонны, вздрогнули от нетерпения и подняли своё оружие. Тотчас по всей долине разлился дикий вой. Несколько сотен дикарей выбежали из леса и в одно мгновение рассыпались по длинной равнине. Завязалась кровопролитная схватка. Тут и там неуверенно хлопнули ружья, задымив пространство сизыми облачками. Но сопротивление только распаляло Ирокезов, и они продолжали наносить удары даже мёртвым.
Овладев собой, офицеры начали отдавать команды. Отряды быстро и дисциплинированно выстроились в сомкнутые ряды, пытаясь остановить нападающих внушительным видом военного фронта. Но отсутствие боеприпасов превратило стройные ряды в бесполезные танцевальные фигуры. Солдаты могли усмирять обезумевших краснокожих только штыками, что было для них делом вполне привычным, так как в то время солдаты французской и английской армий были приучены вести массированные штыковые атаки. Огневая мощь использовалась лишь залпами и по команде. Это редко давало результаты, проворные дикари ловко выхватывали у французов винтовки и тем самым лишали их возможности обороняться.
Невозможно сказать, сколько времени прошло с момента нападения дикарей. Может быть, страшная сцена продолжалась всего десять минут, но большинству французов она показалась вечностью.
Корина и Элина, поражённые ужасом, крутились на своих лошадях, словно привязанные к одному месту. Вокруг галдели женщины и дети, бесполезно бегали взад и вперёд солдаты. Повсюду раздавались крики, стоны и проклятия.
Со стороны форта появился английский отряд, и вскоре их красные мундиры смешались с синими французскими кафтанами. Английская брань стала звучать громче индейских воплей.
– Дьявольские дети лесов! Вероломные псы Длинного Дома! – орал во всю глотку молоденький английский офицер, скача на коне между блистающими топорами и стуча плетью по спинам дикарей. – Как вы смеете позорить честь английской короны? Немедленно прекратите это безобразие! Немедленно верните вещи их законным владельцам! Прекратите драться, чёрт вас подери, или я скажу кому надо, что вы не достойны быть нашими друзьями!
Находившиеся поблизости от англичан Ирокезы нехотя останавливались, но кое-кто пытался улизнуть в сторону, чтобы вновь очутиться среди дерущихся. И всё же с появлением английских солдат страшная драка пошла на убыль.
К своему несчастью, Корина и Элина были далеко от того места, где англичане начали утихомиривать своих краснокожих союзников. Внезапно перед лошадью Корины возникла знакомая фигура Хитрой Лисьей Морды.
