ударил Биффа так, как будто действительно хотел причинить ему боль, и это, может быть, был еще один момент, который Том Уилсон вспоминал, планируя, как отомстить актеру за его несгибаемую актерскую технику. А вот когда эту роль играл Фокс, то, нанеся удар, он скорчил гримасу и перед тем, как убежать, слегка потряс рукой, так что сразу возникало предположение, что ему самому было больно. Разница невелика, но она помогает понять, почему Бобам так повезло, что они смогли заручиться поддержкой Стивена Спилберга, и почему так важно было заменить Штольца. Марти энергично реагирует на все, и Фоксу куда лучше удавалось это сыграть, так что Сид Шайнберг был прав, когда не пожалел денег для того, чтобы получить самого лучшего исполнителя.
«На мой взгляд, главная разница между двумя актерами заключалась в том, что Майкл был очень смешным, когда снимался с Крисом, — говорит художник картины Ларри Полл, — он добивался того, чего хотел. Когда Эрик снимался с Крисом, то это была просто сцена, в которой действовал Док Браун. Это большая разница».
«Есть актеры, которые могут разрешить проблемы, возникающие на съемках, просто с помощью особенностей своей личности, — размышляет Лея Томпсон. — Если проблема заключается в том, что герой совершает разные ужасные вещи, но вы хотите, чтобы зрители его полюбили, то следует найти кого-то по-настоящему обаятельного, чтобы люди ничего особенного не заметили. Как раз таким человеком был Майкл. Он разрешал все наши проблемы просто потому, что был смешным. Он поддерживал ту легкость, которая была очень важна для фильма».
Несмотря на то, что съемочная группа встретила Фокса с энтузиазмом, все понимали, на какие жертвы им придется пойти. В тот день, когда было сделано объявление, те, кто не входил в продюсерскую группу, считали, что они уже дошли до середины съемок. Люди уже спрашивали друг друга, на какую работу они рассчитывают после окончания этой картины. Они и не подозревали, что съемки будут завершены только в конце апреля, с опозданием на много месяцев по сравнению с планом студии. Кроме того, расписание съемок Фокса в «Семейных связях» приводило к тому, что вечерние съемки и съемки по выходным стали нормой, что привело к дополнительной нагрузке на всех.
Никогда еще в истории кино не бывало, чтобы режиссер брал материал, отснятый в течение целого месяца, и выбрасывал его львиную долю, так что съемочной группе предоставлялись уникальные возможности, но одновременно она должна была преодолеть и уникальные сложности. Когда Стивен Спилберг просмотрел черновой вариант, ему понравилась большая часть того, что Земекис уже сделал, так что, когда началась пересъемка, он отдал простое указание: продолжай делать то, что ты делаешь. Это было легче сказать, чем выполнить, особенно с учетом того, что один из главных исполнителей, Кристофер Ллойд, был невероятно склонен к импровизации. Как можно последовать совету Спилберга, если каждый раз, когда раздается слово «Мотор!», актер играет по-другому? «Я был поражен и очень взволнован из-за увольнения Эрика, потому что боялся, что не смогу снова сыграть то же самое, — рассказывает Кристофер Ллойд. — В течение шести недель я прилагал все возможные усилия, чтобы быть Доком Брауном, и теперь волновался, что у меня, попросту говоря, не получится остаться на уровне своего прежнего исполнения».
Конечно же, его опасения не оправдались. Док Браун был прекрасно прописан в сценарии Земекиса и Гейла, но ожил он по-настоящему благодаря Кристоферу Ллойду. Актер поразительно изображал взгляд безумного ученого — у него получалось нечто среднее между композитором Леопольдом Стоковским и Альбертом Эйнштейном, — а его актерское мастерство породило некоторые из самых запоминающихся моментов фильма. «Крис играл удивительно, — рассказывает Боб Гейл, — он никогда не повторял следующий дубль так же, как предыдущий, поэтому у нас получались самые разные варианты одних и тех же сцен, и все они были прекрасны. Это была приятная проблема для монтажеров».
«Я из тех актеров, которым всегда кажется, что они недостаточно хорошо сыграли, — признается Ллойд, — ия всегда критикую себя задним числом. Но когда я смотрю „Назад в будущее“, то вижу, что сыграл куда лучше, чем мне тогда казалось».
Съемочная группа пересматривала старый материал и получала возможность что-то улучшить и сделать историю еще более увлекательной. По словам Канди, после прихода Фокса съемки стали немного напоминать сбор головоломки, когда им с Земекисом приходилось соединять кадры с Марти с подходящими крупными планами других актеров, игравших в эпоху Штольца. «Мы возвращались к старым сценам и переделывали их, это было удобно, потому что не надо было переснимать каждый кадр», — говорит Канди. Впрочем, многие оспаривают это его утверждение. Бобы всегда подчеркивали, что весь фильм был полностью переснят, может быть, за исключением каких-то второстепенных кусочков — дальних планов, съемок каскадеров, крупных планов машины времени и других маленьких кадриков. Артур Шмидт и Гарри Керамидас утверждают, что они не использовали ни одного кадра, снятого при Штольце. А вот Том Уилсон говорит, что некоторые кадры снимались только однажды, в частности, он точно помнит, что Майкл Дж. Фокс никогда не давал ему по морде в сцене, когда Марти с Биффом столкнулись в кафе Лу после того, как Джордж сказал Лоррейн, что он ее судьба. Уилсон уверен, что в кадре появляется кулак Штольца. Если внимательно посмотреть эту сцену, то становится ясно, что практически невидимый актер, который бьет Уилсона, на несколько дюймов выше Фокса. Может быть, это просто его дублер, но может быть, это призрак, пришедший в «Назад в будущее» из прошлого.
Были сделаны еще некоторые изменения, так как съемки должны были подстроиться под новые бюджетные ограничения и следовало учесть различия внешности Штольца и Фокса. Так, например, по первоначальной задумке фильм начинался со сцены, в которой Марти включал пожарную тревогу, чтобы избавиться от наказания и получить возможность пойти на прослушивание со своей группой. Класс, в котором Марти оставили после уроков, еще надо было оформить к тому моменту, когда сменился актер, и поэтому для экономии решено было снять другое начало фильма.
Одной из последних сцен, в которых снялся Штольц, был его разговор с Криспином Гловером, игравшим Джорджа МакФлая, когда тот развешивал белье. Марти берет мешок с бельем, вешает его на веревку на заднем дворе и учит своего отца, как надо драться, показывая ему удары на висящем мешке. Сцена должна была закончиться тем, что Джордж неловко ударял мешок, ломая при этом подставку для белья, разбивая окно и предрекая таким образом тот удар левой, который Бифф получит позже, во время танцев в «Очаровании на дне морском».
«Мы никогда особенно об
