Ветер слюни там баюкал,
Дух воды качал на волнах,
Выдохнул потом на камни,
Растянул тугою лентой.
Вылезла личинка Туони,
Земляной червяк родился.
В других мифах — заговорах о происхождении змей — говорится, что они возникли из волоса девы-хийси, упавшего в море.
В карельских сказках, где Сюэятар — волшебница сродни русской Бабе-яге, она хочет проникнуть в мир людей, чтобы навредить им. В одной из них рассказывается, как старуха, у которой было девять сыновей, готовилась к новым родам. Тогда сыновья покинули дом, велев матери вывесить на дверях прялку, если родится девочка, и топор, если опять появится мальчик. Старуха родила дочь, но Сюэятар ночью поменяла прялку на топор. Увидев этот знак, сыновья решили не возвращаться домой.
Когда мать рассказала выросшей дочери, как колдунья обманула ее братьев, девушка решила отправиться на их поиски. Она испекла колобок, замешенный на слезах, и попросила его катиться к девяти братьям. Но по дороге ее повстречала Сюэятар и, как только они добрались до жилища братьев, стала уговаривать девушку: «Плюнь мне в глаза, а я тебе». Наивная девушка поддалась на уговоры, тут-то Сюэятар и закляла ее: «Твое лицо — мне, а мое лицо — тебе!» Красавица сестра превратилась в безобразную колдунью, а Сюэятар отобрала у нее и разум, сказав братьям, что привела с собой пастушку.
Ведьма на картине Хуго Симберга. 1896 г.
Fear in The Woods. Ateneum Art Museum. Фотография: Finnish National Gallery / Antti Kuivalainen
Поселившаяся с братьями колдунья и вправду заставила бедняжку пасти коров в лесу, возвращая ей на это время ум. В ее хлеб Сюэятар запекала камень. В лесу девушка пела жалостливую песню, рассказывая о своей судьбе, — эту песню и услышали братья. Они подучили девушку вернуться домой среди дня, чтобы ведьма не успела лишить ее ума, и пожаловаться на боль в глазах. Братья заставили Сюэятар плюнуть в глаза сестре, и та вернула себе прежний облик.
Мытье в печи у вепсов. 1916 г., Новгородский уезд. Фотография А. О. Вяйсянена.
Finnish Heritage Agency. Фотография: A. O. Väisänen, 1916
После этого хитрые братья истопили баню, а перед порогом вырыли яму, заполнили ее горящими ветками, а сверху прикрыли ковром. Сюэятар упала в яму, но, сгорая, успела произнести заклинание:
Пусть же будут из меня: чижики — из глаз моих,
А сороки — из волос, из ушей-то вороны,
А вороны же из пальцев ног,
Чтобы всех людей клевали, у людей добро съедали!
Карельская баня напоминает нам о печи, где русская Баба-яга собиралась испечь попавшего к ней в избушку героя, а хитрый герой сжег в печи саму колдунью. О том, почему вороны и сороки считаются вредоносными (вместе с воробьями и прочими пичужками), хорошо знали крестьяне, хранившие свой хлеб в ригах (амбарах). В другой — финской — сказке рассказывается, как сорока пригласила к себе на обед ворону — поклевать лишайник с елей. Ворона отказалась от невкусной еды и позвала сороку в ригу — поклевать хлеб, но предупредила, что надо клевать да приглядываться. Тут появились хозяева и пристрелили воровку. С тех пор ворона охает, а сорока стрекочет — смеется над товаркой, которая сама попала в беду.
Концовка первой сказки представляет собой типичный этиологический миф о происхождении вредоносных птиц из тела злобного первосущества, второй — о происхождении криков, издаваемых птицами.
Другой вариант этиологического мифа содержит финская сказка о щуке и змее. Некогда они жили вместе в воде и поспорили: кто первым сможет доплыть до берега, тот останется там жить. Щука сказала: «Если я раньше доберусь до суши, съем ребенка и овечку». Змея же ответила, что не причинит никому вреда, если ее не раздразнят. У алчной щуки весло переломилось во время плавания, и с тех пор кость в ее голове похожа на сломанное весло. Змея же осталась жить на земле.
Прялки с традиционными узорами. Финляндия.
The National Museum of Finland, этнографическая коллекция (по лицензии CC BY4.0)
Как устроен мир
Круглая — сотворенная из яйца — земля омывалась волнами Мирового океана. Она была накрыта вращающимся небосводом, состоящим из нескольких слоев, неподвижной осью которого была Полярная звезда, Мааннэла — «Гвоздь земли» (в эстонской мифологии ей соответствует Похьянэл — «Гвоздь севера»). Медная, каменная или железная гора или огромный дуб с вершинами, касающимися Полярной звезды, поддерживали небосвод. Дуб посадили три или четыре девы, напоминающие норн у мирового древа в скандинавской мифологии. В ижорской руне дуб вырос из пены, слитой после варки пива — священного хмельного напитка у финно-угров. Космический дуб был так велик, что его крона загораживала солнце и луну. Тогда из моря вышел чудесный человечек, который срубил дуб одним ударом своего топорика. Мировое древо упало и превратилось в небесную дорогу, соединяющую все части Вселенной, — Млечный Путь. Оно также стало мостом, соединяющим мир живых и мир мертвых. От щепок-стрел, летевших при падении мирового древа, распространились по миру болезни (недаром в заговорах говорится о колдовских стрелах, насылающих порчу, и о божьих, сражающих болезни).
Мировой дуб на иллюстрации Йозефа Аланена. 1919–1920 гг.
Фотография: Finnish National Gallery / Jenni Nurminen. Suuren tammen kaato. Tampereen taidemuseo
Миф о срубленном космическом мировом древе напоминает приведенные ранее мифы о жертвоприношении гигантского животного, из тела которого возникли элементы мироздания. Образ мирового древа имел параллели в обрядовой жизни: у карел обрубленное или срубленное с особыми ритуалами дерево (как правило, ель) именовалось карсикко. Оно отмечало границу охотничьих угодий, границу между «домом» и «лесом», а на древних кладбищах в священных рощах связывало мир живых и мир предков. На такие деревья наносили изображения духов.
В легендарных песнях девы выращивают дуб из «любовного листика»: мировое древо связано здесь со свадебным фольклором. Крона дуба разгоняет тучи, а в них каплями блестят озера; в озерах на красных лодках плывут парни, которые усмиряют море, чтобы можно было увезти по нему невест.
Карсикко. Современная фотография.
Georgii Kurov / Shutterstock
Дубовые листья изображены на гербе Эстонии.
Asma Samoh / Shutterstock
Другой вариант мировой оси — мировая гора, которая располагалась одновременно в центре мира и на Севере — там небо соединялось с землей. В «Стране Севера» — Похьёле (она именовалась также Сариола, Пиментола, Унтамола — «темное царство», «страна людоедов», «злая страна»), расположенной там, где небосвод смыкается с землей, была и обитель мертвых, преисподняя — «Подземная страна» Манала (от финского маан алла — «под землю») или Туонела. От мира живых эти страны отделяла река; ее воды — огненный поток или быстрый поток мечей и копий. Через реку был перекинут мост-нитка, на другом берегу умершего поджидал чудовищный страж с железными зубами и тремя псами. Ворота Туонелы открывались только перед теми, кого оплакали родные в специальных причитаниях. Туони — хозяин царства мертвых, воплощение смерти. Его дочери посылали лодку за покойником, чтобы он смог переправиться на тот свет. Сыновья Туони плели железные сети, чтобы покойник или шаман, явившийся за ним, не выбрался из царства мертвых. Дом Туони — гроб: его ковры — женские волосы, а крышу подпирают мужские кости. Погружение в воды Маналы означает смерть; смерть заключена и в напитке Маналы, который нельзя пить живым.
