начинает двигаться быстрее, находя свой ритм, и я двигаюсь ему не в такт, находя свой. На его шее пульсирует жилка, и я думаю, что без меня этого бы больше никогда не случилось. Ничего из этого не было бы.
Его тело кажется необычным рядом с моим, но в то же время странно знакомым. Я ощущаю пальцами мышцы его спины, но сжимаю не слишком сильно. Я не хочу причинять ему боль или давить на имплантат. Его кожа сияет в свете, отбрасываемом печью, и я знаю, что, когда состарюсь и когда это станет далеким воспоминанием, именно таким я буду его представлять, а не посеревшим и мертвенно-бледным под моими напряженными ладонями в Лаунсе.
Ночной ветерок колышет окно. Ощущение, которое накапливается между мной и ним, начинает расти, как еще один импульс, циркулирующий между нами, и выражение сосредоточенности на его лице становится глубже и…
Я знаю, что это такое.
Как это называется.
Но я не ожидала.
Не осознавала.
Не предполагала,
что это
будет
так
невероятно…
– Керри!
Его голос, кажется, доносится откуда-то издалека. Я открываю глаза. Я больше не Керри, а просто ощущение.
Звук, который я издаю, так несвойственен мне.
Джоэл моргает, и на мгновение я вспоминаю, как он выглядел в Лаунсе.
Его глаза резко открываются, но кажется, что он не видит меня, и он кончает, и все напряжение уходит, и он целует меня, а я думаю:
«Я люблю тебя, Джоэл Гринуэй».
Я идиотка.
Он наклоняется, чтобы убрать прядь влажных волос с моих глаз, целует меня в лоб.
– Ты не та девушка, за которую я тебя принимал, Керри Смит, – его дыхание все еще слегка сбивчивое.
– Нет. Оказывается, я даже не та девушка, за которую сама себя принимала.
Я слышу в своей голове голос Тима: «Не позволяй себя одурачить». Удовлетворение после полового акта – не то же самое, что любовь. Это окситоцин, гормон, вырабатываемый млекопитающими, чтобы помочь парам быть вместе достаточно долго, дабы снизить уровень смертности их отпрысков.
Я отмахиваюсь от этого голоса. Чувствую ли я себя виноватой? Да, но, вероятно, не слишком. Я не обещала, что буду девушкой Тима, на что бы ни надеялась его мама.
Джоэл садится, и его рука, обнимая, подтягивает меня тоже. В его бутылке осталось пиво, и мы делимся им. Он целует меня, встает, приносит еще две бутылки и ставит их мне на спину, холодное стекло приятно ощущается на моей коже.
– У тебя все было в порядке? – спрашиваю я, хотя знаю, что не должна, потому что это звучит жалко.
Он улыбается, но вместо того, чтобы разозлиться, говорит:
– Я не был уверен, что у меня когда-нибудь хватит смелости сделать это снова, но, похоже, все по-прежнему в рабочем состоянии.
– Я, конечно, не эксперт, но думаю, так оно и есть. Ты действительно боялся?
Кажется, он собирается что-то сказать, однако вместо этого отводит взгляд.
– Нет. И до тех пор, пока я все еще могу забивать голы, все будет так, как если бы я вообще никогда не умирал.
Будет ли это тоже забыто? Прежде чем сожаление успеет испортить момент, я ставлю свою бутылку.
– Сколько у тебя презервативов?
Джоэл ухмыляется.
– Почему ты спрашиваешь?
Только не трусь. Будь крутой. Будь дикой.
– Ну… мы оба здесь… В общем, я опоздала к старту, а ты слишком надолго выбыл из строя.
– Сегодня вечером я определенно вернусь в игру, но дай мне хотя бы минуту, чтобы отдышаться, – он ставит свое пиво, притягивает меня достаточно близко и целует. – С днем рождения, Керри Смит!
Я прокрадываюсь в дом около двух. Когда я раздеваюсь, мое нижнее белье выглядит так, словно принадлежит девчонке помладше, а не той женщине, которой я являюсь сейчас. Кажется, что я не смогу заснуть, но мгновенно проваливаюсь в сон.
Утром я принимаю душ и осторожно прикасаюсь к себе под струей воды. Мои мышцы болят в совершенно новых местах.
Почему я не остановилась прошлой ночью? Нужно быть весьма… хм… странным человеком, чтобы перейти от первого поцелуя к полноценному сексу менее чем за час. Я помню, как шок отразился на лице Джоэла, прежде чем его сменило желание…
Это побуждение действовать импульсивно появилось только после того, как я спасла жизнь Джоэлу. Временами я почти не узнаю себя.
– Керри, хочешь чаю? – зовет моя сестра с лестницы.
Я спускаюсь на кухню.
– Прекрати петь, Керри, это действительно раздражает!
Я и не заметила, что пела.
– Юношеская любовь так очаровательна, – продолжает Мэрилин. – Непрекрасный Принц наконец-то запустил руки в твои трусики прошлой ночью?
Я качаю головой, но краснею.
– Ух ты! Неужели ты запустила свои руки в его трусы?
Я бы с удовольствием поделилась с сестрой тем, что произошло, но она, вероятно, позвонит маме до того, как я закончу рассказ, и это станет главной новостью для всех ее друзей еще до полудня. С таким же успехом я могла бы дать объявление в The Argus.
– Некоторые вещи должны оставаться строго между мужчиной и женщиной, – заявляю я.
– Ха! Я так и знала! – восклицает она, и, когда она берет меня за руки, чтобы закружить в вальсе по кухне, я улыбаюсь про себя. Прошлая ночь была идеальной. Джоэл был совсем не таким, как я ожидала: заботливым, милым и… ну, любящим, я полагаю.
Одеваясь перед уходом, я уже расценивала это как одноразовый случай, словно он переспал со мной в качестве своего рода одолжения в обмен на то, что я спасла ему жизнь.
Однако, когда он провожал меня домой, он остановился на углу и поцеловал меня так, словно действительно этого хотел, и прошептал: «Как скоро я смогу увидеть тебя снова?»
Ответом на его вопрос было: «Через одиннадцать часов».
Прошло одиннадцать часов, прежде чем мне удалось выскочить из нашего дома. Это случилось бы раньше, но я наблюдала за бунгало Тима и ждала, когда он уедет со своей матерью. Судя по сумке в ее руках, они собирались за покупками. Элейн сейчас ходит, но я почти пожалела, что она не в инвалидной коляске, потому что в этом случае горизонт был бы чист раньше.
Мой собственный эгоизм иногда шокирует меня.
Но я забываю о чувстве вины в тот момент, когда он открывает дверь.
– Папа уехал в Лондон на встречу, – сообщает он, и, клянусь, я почти испытываю оргазм от одного лишь предвкушения. Я определенно получу еще два, прежде чем мы ляжем на диван в его домике и выпьем еще пива.
– Я до сих пор помню самый первый раз, когда увидел тебя, – говорит Джоэл.
Я прижимаюсь к нему, мой вес больше на его правом боку, чтобы не давить на шрам или коробку под ним. Мне приходится повернуться, чтобы посмотреть ему в лицо.
– Я никогда не думала, что ты вообще меня замечаешь.
– То есть ты не догадывалась, что я почти каждый день провожаю тебя до дома?
– Я знала, что ты живешь в одном из шикарных домов на Дайк-Роуд-авеню, так что было нормально, что ты идешь тем же путем… Хочешь сказать, что следил за мной?
Он что-то рисует пальцем на моем предплечье. Свои инициалы? Сердце?
– Это сложно. Не могу сказать, что это была любовь с первого взгляда…
Я позволяю слову «любовь» проникнуть в сознание и пытаюсь игнорировать теплую волну, которую оно вызывает во мне.
– …но я определенно думал, что ты та, с кем я хотел бы познакомиться. Мы находились в нашей учебной комнате, я уже знал Анта, а ты пришла с Тимом, и ты была просто… другой.
– Занудой!
– Нет! Не-ет, ты вошла, осмотрела класс, поймала мой взгляд, и я подумал, что эта определенно знает, что она самый умный человек в помещении, и попытался заставить тебя смотреть на меня, но ты просто оглядела нас всех, а потом кивнула Тиму, и он последовал за тобой, как щенок.
Я потягиваю пиво. Я тоже помню то время, но иначе, чем описывает Джоэл. Я помню, как десять минут стояла перед дверью класса, пытаясь убедить Тима, что все будет хорошо, что истории, которые мы слышали о старшей школе – преувеличение. Хотя тоже была напугана.
И я действительно помню, как вошла и увидела Джоэла, сидящего на столе и уже оказавшегося в центре внимания. Мне пришлось испуганно отвести взгляд, потому
