возможность выдохнуть и перестать постоянно контролировать себя. С детьми вообще все проще - они открытые и искренние. У них совершенно иные интересы, и я с радостью играю с Мишуткой сначала в одну игру, затем в другую. Только когда Яна уже зовет за стол, понимаю, что, возможно, переборщила.
- Ты хорошо ладишь с детьми, - внезапно говорит Виктор, и я застываю на месте. Его изучающий взгляд препарирует меня, а рядом сидит Алекс. И мне срочно нужно правильно отреагировать, подобрать верные слова.
- Это интуитивно получается, - осторожно отвечаю. - Да и Миша очень открытый и общительный ребенок.
Его отец хмурится каким-то мыслям, а Яна слегка посмеивается.
- Не обращай внимания, - вступается она. - Витя пытается закалить его бойцом с детства, но Мишутка товарищ упрямый и гнет свою линию, продолжая дружить со всеми подряд.
Напряжение за столом немного уходит, и мне удается хоть немного поесть. Опять же под бдительным взглядом Воронцова-младшего.
Я совершенно ничего не имею против Янины и ее сына, но когда мы садимся в машину и уезжаем, все же, наконец, выдыхаю с облегчением.
У Саши звонит телефон, и он, ответив, молча выслушивает собеседника. Не говорит совершенно ничего в ответ и просто откладывает мобильный, полностью сосредоточившись на дороге. Понятия не имею, что ему там сообщили, но я буквально физически начинаю чувствовать исходящую от него злость.
Даже скорее ярость.
Холодную. Обжигающую.
Становится не просто не по себе, а даже страшно. Впереди как минимум час дороги, а мы одни, и он в таком состоянии.
До самого дома Воронцов не произносит ни слова. Так же молча выходит из машины, и я не решаюсь задать ни одного вопроса. Кажется, только произнеси что-то, и рванет.
Но стоит только закрыться за мной двери его квартиры, как мы встречаемся взглядами, и я вздрагиваю от той тьмы, что клубится в глазах бывшего.
- Так, значит, дочь не спасли, да, Пташка?
- 20 Арина -
Вот и все.
Прикрываю глаза, медленно выдыхаю и готовлюсь к худшему.
- Смотри на меня! - рявкает Воронцов. Резко распахиваю глаза в ужасе. Бывший очень редко повышал голос. Считанные разы. Но сейчас… - Ты опять солгала мне, Ари-на.
- Нет, я…
- У тебя есть дочь. Ты вышла, мать твою, из роддома с дочерью!
Он настолько пугает меня сейчас, что я не удивлюсь, если вот сейчас Алекс ударит меня. Наотмашь. Так что я не соберу себя. Он зол. Он в ярости. А еще я слышу в его голосе… боль?
Воронцов толкает меня, несильно, но я отшатываюсь к стенке, а он нависает надо мной. Даже моргнуть не успеваю, как он уже держит меня практически за горло.
- Что ж ты за сука такая, а?
- Я удочерила Таню, - хриплю в ответ. - Удочерила…
Несколько долгих мгновений, за которые практически прощаюсь с жизнью, Саша вглядывается в мое лицо, ищет ответы на свои вопросы, ложь, которую чует за версту. И я молюсь всем высшим силам, чтобы прошла проверку. Чтобы этого оказалось достаточно, чтобы он поверил.
И не стал копать глубже.
- Почему не сказала? - наконец, спрашивает он. Я слышу разочарование. Это так странно. Неужто он и правда надеялся, что… Черт, нет! Нельзя даже думать в этом направлении. Нет-нет-нет!
- Разве тебе интересно это?
Воронцов стискивает зубы, медленно убирает ладонь от моей шеи, а у меня ощущение, что с меня удавку сняли.
- Зачем ты это сделала?
- Потому что не могла иначе. Потому что это очень страшно, Саш.
Я совершенно не вру. Именно отчаяние и страх толкнули меня на этот шаг.
Он отступает, пошатываясь. Будто моя правда становится для него ударом. Смотрит так, что озноб пробирает. А затем просто уходит. Громко хлопает дверью в свою спальню, и в квартире наступает тишина.
Слезы жгут глаза. И я в который раз повторяю себе, что все это - ради дочери. Ради нее и мамы. Они - все, что у меня осталось. И я не имею права сдаться.
Этой ночью я снова одна. Но так даже лучше. Я слишком боюсь реакции Алекса. Боюсь, что он решит довести дело до конца и узнает о том, что я скрыла от него, рассказав лишь часть правды.
А утром узнаю, что осталась в квартире одна.
Я понятия не имею, надолго ли, поэтому сразу же достаю ту самую штуку, что мне передали от Градова. В кабинете у Алекса, как и всегда - чисто и убрано. Ни следа недавнего погрома. Когда только успели?
Мне и правда везет - ноутбук в кабинете, лежит закрытый на столе. И я все же медлю, прежде чем открыть его. Антон сказал, что его флешка, которую он дал мне перед отлетом, сделает все сама. От меня требуется только вставить ее. Казалось бы, все просто, но я несколько минут стою и…
Не решаюсь сделать последний шаг.
Потому что это предательство Алекс мне не простит. То, что связано с его работой, в его понимании неприкосновенно. Я не особенно этим интересовалась, когда мы были вместе. Поэтому не очень понимаю, что именно ищет Градов. И мне бы должно быть плевать. Но все равно чувство, что я предаю бывшего, не оставляет меня.
Впрочем, ставки слишком высоки, чтобы отступать сейчас. Поэтому я все же вставляю флешку в разъем и жду.
На экране мелькают разные цифры, а я нервно тереблю край кофты, боясь, что что-то может пойти не так.
Когда все завершается, выдыхаю с облегчением, забираю флешку и аккуратно закрываю ноутбук. Даже не верится, что все позади.
Странная горечь разливается в груди, однако я старательно игнорирую ее. Но стоит мне открыть дверь кабинета, как вижу Алекса.
Тот стоит в коридоре и смотрит на меня. Затем медленно переводит взгляд на мою руку, в которой зажата та самая флешка.
- Сама все расскажешь? - мрачно спрашивает Воронцов. - Или поедем туда же, где твой брат отговорки сочинял?
Медленно киваю. Вот и все. Свой приговор я уже знаю. Вижу в глазах Алекса.
Он переиграл меня. А я… Я не справилась. И дальше - ничего хорошего меня не ждет. Увы.
- 21 Алекс -
Странная блядская надежда до последнего трепыхается во мне. Хочется верить, что я облажался, что увидел то, чего нет.
Еще на рассвете позвонил своему человеку и приказал сделать ДНК-тест. Что-то в истории с удочерением смущало меня. Хотя Данила и подтвердил слова Арины. Правда, когда меня уже размотало так, что едва собрал обратно.
На краткий миг я поверил, что эта девочка - моя. Что Пташка солгала. И я даже готов был простить ей это. Лишь бы ребенок оказался жив.
Но нет.
И все же интуиция кричала, что надо перепроверить.
Надо узнать все точно.
Но это
