пол, еду растоптали, с помутневшим взглядом бросаясь вперед. Охватившее всех вожделение сводило с ума, взывая к животным инстинктам.
Зал взревел. Инь стояла, как под светом софитов, став центром притяжения для одурманенных ее танцем людей. Овладеть сиреной хотели здесь все, и побоище приобрело эпический для местных размах. Она видела их лица – искажённые, потные, с горящими глазами, – и в груди шевельнулся холодный триумф, смешанный с ужасом от результата. Он впечатлял, но цена оказалась выше, чем ожидалось.
Уже понимая, что перегнула, Инь шмыгнула под стол, пригнувшись, как кошка, пока вокруг ломали стулья, выкрикивали проклятья и бились за право быть на ней первым. Доски трещали, а воздух пропитался запахом крови, разлитого эля и месива растоптанной ногами еды.
Инь пожалела, что вызвала хаос, но привести людей в чувство уже не могла. Если до нее доберутся, то разорвут на куски, каждый из которых трахнут отдельно. Не раз и не два, а пока не отпустит. Она вложила в танец много энергии, поэтому бесноваться здесь могут почти до утра.
Похоже, всё к этому шло. Сирена – желанный и лакомый приз, за который яростно и страстно сражались. Его заберет победитель, и вскоре на ногах осталось не больше десятка людей. Безумие было их силой и слабостью, поэтому кооперация у них не сложилась – каждый сам за себя.
Инь это спасало – пока. Испуганная и дрожащая, она прижалась к полу, как таракан в ожидании тапка, не найдя для спасения щель. Свадебное платье уже изодрали, но исцарапанное, в синяках, тело под ним, видимо, выглядело манной небесной, за которую не жалко отдать жизнь и здоровье.
Дварфиха, к своей беде, убежать не успела и невольно отвлекла на себя часть самцов. Ее бросили на стойку и задрали платье на голову, спустив белье до колен. И пока один уже наслаждался широкими бедрами, еще двое яростно дрались за них. Ее визг утонул в общем рёве, а потом жертва обмякла и перестала кричать.
В конце концов, до Инь тоже добрались. Стол над ней разлетелся в щепки, чьи-то грубые руки схватили за лодыжки и выдернули из-под обломков. Прижав к полу, содрали лиф, и жемчуг, рассыпавшись, покатился по доскам. А чьи-то руки уже больно схватили за грудь. Но даже сейчас насильники мешали друг другу – как звери рычали и дрались над ней.
«Вертушка!» – как из издалека Инь услышала вопль, которым Роби анонсировала свой коронный удар. Видимо, разбудил шум внизу.
Раскрученная по спирали скамейка снесла всех, кто толпился над жертвой. Хруст костей, дерева и крики смешались в одно. Вторая скамья врезалась в оконную раму, выбив на улицу.
Роби подхватила Инь, как пушинку и с нечеловеческой силой швырнула в проем. К счастью, она смогла сгруппироваться и сбив с ног кого-то еще. Это серьезно смягчило удар, но не спасло от болезненного падения на мостовую.
Прыгнув следом, Роби подняла дезориентированную и оглушенную Инь на руки, но сделала лишь пару шагов и, пошатнувшись, обессиленно села. Ноги ее еще плохо держали. Пальцы тоже дрожали, лицо было бледным, с темными кругами под глазами, но взгляд, как горел.
Громко хлопнули двери. Кто-то прыгал в окно.
«В карету обеих. Живей!» – услышала голос Анджела Инь.
Ее вновь подхватили, понесли и бросили в открытые двери кареты на мягкий диван. Рядом, тяжело дыша, плюхнулась Роби – тоже вся в синяках.
Свистнул хлыст, карету дернуло вперёд, и копыта зацокали по мостовой, быстро набирая скорость. Вопли затихали вдали, а за окном мелькали дома – будто кривые и темные, искаженные скверной и магией.
Инь прижалась лбом к холодному стеклу, чувствуя, как кровь стучит в висках, а тело ноет, словно по ней топтался весь город. Хватило и тех, что дрались над ней.
Роби взяла ее за руку, будто боялась, что отчудит что-то еще, и пробормотала сквозь зубы:
– Дура ты, Инь. Но хоть живая.
5
– …потом Инь спустилась в таверну и станцевала так, что там всё разнесли и перетрахали даже друг друга, – завершил рассказ Моня, умолчав о том, как сирена пожинала плоды своих действий. Этот момент решил опустить.
– Какая крутая! – восторженно ахнула Юлька, хлопнув в ладоши.
Ее щеки залились румянцем, а глаза блестели, как у ребенка, увидевшим фокус. Отчет был подробным. Она потребовала мельчайших подробностей, и Моня с мстительным злорадством удовлетворил ее любопытство, вывалив самые интимные детали той драмы.
Там Инь, наконец, познала очевидные истины: секс далеко не всегда сопряжен с наслаждением. Она легкомысленно отнеслась к его собственной травме. Была наивна, глупа и доверчива – так пусть получает сполна.
Моня надеялся, что Юльку его откровенный рассказ отрезвит и хоть чему-то научит, но та извлекла из него нечто иное. Она не преисполнилась гнева, сочувствия или тем более страха. Напротив – во взгляде угадывалось маниакальное почти восхищение. Похоже, у нее появился новый кумир.
– А где Инь сейчас? – спросила сестра с придыханием, подавшись вперед, словно ждала эпилог романтической и прекраснодушной баллады.
– Последнее, что еще помню – Анджел вез ее с Роби куда-то в карете, – буркнул с раздражением Моня, скрестив на груди руки.
Он был неприятно удивлен реакцией на личную трагедию Инь. Ожидаемого им воспитательного эффекта нет вообще. Где же ошибся? Возможно, всё дело в подаче. Слишком увлекся, дав много деликатных деталей, за которыми главное прошло уже фоном.
– В карете? На белой, с куклой, цветами и ленточками с гремящими банками, да? Как романтично! – едва не всхлипнула от умиления Юлька, прижав к щечкам ладони. – Какой он красавчик! Еще раз расскажи про ее чудесное платье!
– Юль, ты дура? – спросил, покрутив у виска пальцем, Моня. Только звон свадебных колокольчиков в пустой голове! – Подонок держал, когда ее поимели! Кажется, с двух сторон даже кончили вместе. Это не хентай, не понарошку, там мир такой же реальный, как наш. Это не легкое чтиво с розовых сайтов, это больно и страшно!
– Не выкупаешь! Я постиронично! – отмахнулась, закатив глазки, сестренка. – Слушай, познакомь меня с ней.
– Это как? Да и зачем? – насторожился он, смерив ее подозрительным взглядом. – У нас договор: ты не ходишь в Сансару.
– Не тупи! Я там даже физически не смогла б ее встретить. Пригласи к нам. Ты туда, она – сюда, это ж просто, – деловито предложила она. Словно звала подругу на чай, а не вызывала некую сущность из параллельного мира.
– Свихнулась? Как это себе представляешь? – Моня откинулся на стуле, потирая виски. Ее наивность бесила, но с Юлькой надо тактичней. Возможно,
