Читаем без скачивания Преступления и призраки (сборник) - Артур Дойл

Мы обшарили корабль буквально от киля до клотика. Не оставалось ни единого закоулка, который бы не проверили дважды и трижды. Уверяю вас, мистер Холмс: ни одно живое существо размером крупнее кошки не нашло бы, где спрятаться. Но…

Вот, собственно, и все. Разгадать эту тайну мне не удалось. Мистер Бут, безусловно, взошел на борт лайнера в Англии, был на борту, когда лайнер пересекал Атлантический океан и стоял в карантине, оставался на борту вплоть до одиннадцати утра десятого сентября… А потом он исчез, хотя исчезнуть никак не мог.

Таковы факты. А уж интерпретация их – дело, как видно, не полицейского инспектора. Может быть, вам это удастся?

Закончив рассказ, Лестрейд безнадежно поник. Чувствовалось: он все же не верит, что кто-то, пусть даже сам Шерлок Холмс, способен справиться с этой загадкой.

Надо полагать, на моем лице тоже отражались сходные чувства. Однако Холмс, закинув ногу за ногу, поудобнее устроился в кресле – и вдруг буквально затрясся от беззвучного смеха.

– Хорошо, инспектор: факты вы установили совершенно правильно. Но неужели у вас и в самом деле нет никакой их интерпретации, кроме лепета о «таинственном исчезновении»?!

– Даже представить не могу, что мне по этому поводу думать. А уж что делать – тем более… Все, что случилось, просто невозможно, совершенно и никак невозможно; непостижимая тайна, сэр! Я приехал к вам, надеясь, что, может быть, вы сумеете подсказать мне какую-нибудь совершенно новую, парадоксальную версию, которая послужит отправной точкой… Такие версии – это ведь ваш конек, мистер Холмс!

– «Новую, парадоксальную версию»… Понятно. Скажите, инспектор: а не устроит ли вас, если вместо этого я сообщу адрес, по которому проживает ваш подозреваемый?

– Сообщите – что?!

– Его теперешний адрес, – терпеливо повторил Холмс. – Но прежде, чем я назову его, мой дорогой Лестрейд, давайте заключим с вами одну небольшую договоренность. Мистер Джервис, сперва попросивший меня принять участие в расследовании, впоследствии повел себя, чтобы не искать других слов, крайне непорядочно. Поэтому я не хотел бы, чтобы мое имя каким-либо образом было связано с этим делом. Следовательно, наша сделка будет выглядеть так: я сообщаю вам адрес мистера Бута – а вы вольны распорядиться этой информацией как угодно, но обязуетесь держать в секрете ее источник. Согласны?

– Да… – пробормотал Лестрейд, явно пребывавший в состоянии изумленного ступора.

Холмс вырвал лист из записной книжки и написал на нем несколько слов: «Мистер Винтер, дом миссис Такери, Глоссоп-роуд, Брумхилл, Шеффилд».

– Вот так выглядит сегодняшнее имя и адрес того человека, в поисках которого вам пришлось дважды пересечь океан, – сказал он. – Настоятельно советую вам поторопиться, хотя мистер Винтер, по моим сведениям (их мне доставили буквально только что, прямо во время вашего замечательного рассказа), как раз сегодня «снова вернулся домой после временного отсутствия» и, более чем вероятно, вскоре в очередной раз сменит адрес. Я, во всяком случае, на его месте не тянул бы с этим дольше нескольких дней.

Инспектор выпрямился во весь рост.

– Мистер Холмс, вы – лучший человек в мире! – горячо воскликнул он (я никогда прежде не слышал, чтобы Лестрейд говорил с таким пылом). – Вы не просто спасаете мою репутацию в тот самый момент, когда я уже готовился предстать перед всей Англией в роли патентованного, законченного дурака: вы еще и отдаете в мои руки весь выигрыш, хотя я из него не заслужил ни полупенни! Разумеется, я прямо сейчас побегу давать телеграмму в шеффилдское отделение полиции и сегодня же сам выеду туда – причем торжественно обещаю никогда не спрашивать у вас, как вы сумели раскрыть эту тайну!!! Хотя, как по мне, это еще бóльшая загадка, чем сама тайна…

– Отчего же, – Холмс пожал плечами. – Тут как раз никакого секрета нет: я охотно поделюсь с вами этими сведениями, но чуть позже, когда вы будете не так заняты. Заодно можно будет прояснить кое-какие детали, которые я просчитал умозрительно, а вы, видевший многое своими глазами, смогли бы, возможно, внести некоторые уточнения. Правда, на общий результат это все равно не повлияет…

Лестрейд, все еще сохраняющий потрясенный вид, повернулся, чтобы идти.

– Да, вот еще что, – голос Холмса остановил инспектора. – Вы, наверное, и сами сможете принять участие в опознании преступника. Не удивляйтесь: у меня есть основания полагать, что вы, хоть и очень поверхностно, знакомы с тем Арчибальдом Винтером, который на самом деле является Джейбсом Бутом. Дело в том, что из Америки вы возвращались, судя по всему, на одном пароходе. Это тоже умозрительное рассуждение, однако довольно логичное: он приехал в Шеффилд буквально за несколько часов до того, как вы прибыли в Лондон, а поскольку «Винтер», подобно вам, возвращался не откуда-то, но именно из Нью-Йорка, то трудно предположить, что вы не раскланивались с ним, встречаясь на одной палубе. Приметы его таковы: он носит пышные черные усы, а глаза его скрыты за очками с затемненными стеклами.

Лестрейд, остолбенев, издал невнятный возглас.

– Что, вспомнили такого, инспектор?

– Да! Был человек, подпадающий под это описание – и фамилия его именно мистер Винтер! Я его сразу же опознаю… Все, лечу на телеграф – тут уж и вправду нельзя задерживаться!

– Вижу, Ватсон, вас эта ситуация изумила не меньше, чем нашего дражайшего инспектора, – сказал Холмс, едва за Лестрейдом захлопнулась дверь.

– Должен признаться – да. Более того, скажу: пожалуй, ни одно из ваших дел, в расследовании которых мне довелось участвовать, не выглядит столь необъяснимым. Особенно в свете отчета Лестрейда. Ведь исчезновение Бута с «Эмпресс Квин» – это установленный факт?

– Да, это было очень ловко проделано. Но я готов вам рассказать, в чем тут секрет. А вы готовы меня выслушать? Это довольно длинная история…

– Холмс! Вы еще спрашиваете?!

– Ладно, Ватсон, не сердитесь… Итак, первое действие, с которого необходимо начинать в любом случае – это оценка ума, знаний и степени изворотливости преступника. А мистера Бута, несомненно, можно назвать умным человеком. Как вы помните, мистер Джервис это утверждал с полной уверенностью, причем в таких обстоятельствах, когда у него уже совершенно не было причин расточать своему бывшему сотруднику похвалы. Бут, готовясь совершить преступление, открыл для этого специальные банковские счета за двенадцать месяцев до того, как перевел на них деньги. Это доказывает, что преступление было тщательно обдумано заранее. Поэтому в нашем случае исходные данные таковы: умный человек, абсолютно не желающий быть пойманным, имеет по меньшей мере год для того, чтобы спланировать не только кражу, но и свое спасение после этого.

Первый из ключей к этому делу я получил в разговоре с миссис Парнелл. Помните, как домохозяйка, сочувствуя своему жильцу, всячески расписывала, как бессердечные работодатели, начиная с Рождества, то и дело посылали Бута в бесконечные ревизии, связанные с длительными разъездами? Я сразу почуял неладное, а запрос в банк только укрепил мои подозрения: в эти месяцы мистеру Буту не поручали никакой дополнительной работы. Почему же он солгал своей хозяйке? Вариантов тут два: либо его длительное регулярное отсутствие было связано с подготовкой самого преступления, либо с организацией пути отхода после него.

Ну, суть преступления нам известна: мошенничество с банковскими счетами. Оно такого рода, что длительные отлучки тут совершенно не требуются. Значит, принимаем второй вариант: подготовка пути отхода.

Почти сразу я задумался над тем, что все последние месяцы преступник жил двойной жизнью, намереваясь в нужный момент сбросить с себя привычную личину и надеть новую: личину человека, которого никто не связывает ни с Бутом, ни с совершенным им преступлением. При некоторых обстоятельствах этот способ чрезвычайно эффективен. Но в данном случае скрываться под чужой личиной было, пожалуй, слишком рискованно, во всяком случае – сразу, в первые же дни, когда все ищут преступника и потому обращают особое внимание на малознакомых «новичков», чье прошлое вызывает сомнения. Пойти по этому пути в чистом его виде было бы наивностью, которой я от Бута не ждал.

Другим ключом к разгадке стала судьба картины и книг. Я попытался стать на место преступника. Эту часть своего имущества он ценил очень высоко; весит она немного, места тоже занимает мало, следовательно, без особых затруднений может быть скрыта и перемещена. Почему же Бут решил расстаться со всем этим? Ведь тому не существовало решительно никакой серьезной причины!

Гораздо логичней предположить другое: Бут не распродал книги и не подарил картину. Он где-то спрятал их, а скорее – переслал куда-то в несколько приемов. С тем, чтобы впоследствии, уже надев маску непричастного к преступлению человека, снова вступить в права владения.