Читаем без скачивания Кошки-мышки - Иэн Рэнкин

Что ж, если первая половина рабочего дня не привела инспектора в нормальное расположение духа, то он вообще не человек.

Так, впрочем, многие и утверждали.

Но Холмс не верил слухам. Во всяком случае, не всегда.

Оказалось, что Ребус задержался еще сильнее, но при этом — удивительное дело — позвонил и извинился. Когда Ребус наконец вошел в кабинет и снял с шеи какой-то немыслимый галстук, Холмс сидел у его стола. Засунув галстук в ящик, Ребус повернулся к своему посетителю и улыбнулся.

Пожав руку Холмса, Ребус с облегчением вздохнул: по крайней мере этот — не масон.

— Вас ведь зовут Брайан? — спросил он, садясь.

— Да, сэр.

— Прекрасно. Я буду называть вас Брайан, а вы меня — сэр. Идет?

Холмс улыбнулся.

— Конечно, сэр.

— Итак, как ваши успехи?

Холмс начал с начала. Через несколько минут он убедился, что, хотя Ребус и старается сосредоточиться, внимание его плывет. Интересно, чем инспекторы запивают свой ланч? Через стол сильно пахло спиртным. Холмс закончил рассказ и ждал, что Ребус ответит.

Но тот только кивнул и минуту помолчал. Пауза показалась Холмсу неловкой.

— Что-то не так, сэр, если можно спросить?

— Разумеется, можно, — последовал ответ.

— То есть…

— Я не знаю, Брайан. Я много о чем думаю, но очень немного знаю, а в данном расследовании это совершенно разные вещи.

— Все-таки речь идет о расследовании?

— Я изложу вам материал, а вы судите сами. — И Ребус дал свой «отчет», еще раз, по мере рассказа, закрепляя факты для себя самого. Но факты выглядели разрозненными, связь между ними надуманной. Он видел, как Холмс пытается представить себе картину происходящего… Если только было, что представлять.

— Итак, — закончил Ребус, — мы имеем: наркомана, вколовшего себе дозу яда; кого-то, кто этот яд ему продал; синяки на теле — и намек на какие-то магические манипуляции. Пропавший фотоаппарат, прищепку от галстука, несколько фотографий и девушку, за которой следят. Теперь вы понимаете, в чем моя проблема?

— Неясно, с чего начинать.

— Именно.

— И что же мы делаем дальше?

Мы? Ребус понял, что он занимается этим уже не один… Только чем «этим»? Мысль показалась ему забавной, но похмелье начинало давить на голову и обволакивать сознание сонной пеленой. Впрочем, следующий шаг был очевиден.

— Я собираюсь встретиться с человеком, знающим кое-что об оккультистах, — сообщил он. — А вы отправитесь в студию Хаттона.

— Звучит разумно, — согласился Холмс.

— Надеюсь, — огрызнулся Ребус. — Я буду работать мозгами, Брайан, а вы — подметками. О результатах похода сообщите мне по телефону. А теперь проваливайте.

Ребус не хотел быть грубым, но в тоне молодого человека под конец разговора зазвучало что-то фамильярное, и пришлось поставить его на место.

Когда за Холмсом закрылась дверь, Ребус понял, что виноват сам. Не надо было начинать так запросто, рассказывать о своих сомнениях, называть парня по имени. А все этот проклятый ланч. Называйте меня Финли, называйте меня Джеймс… Почему бы и нет? Они начали хорошо, продолжили хуже. Чем хуже, тем лучше. Ребус всегда любил противостояние, и в этом отношении его работа вполне его устраивала.

Ребус все-таки оказался скотиной.

Холмс вышел из участка, спрятав в карманах руки, сжатые в кулаки. «Вы будете работать подметками»! Разговор начался так по-человечески… а кончился по-полицейски. Так тебе и надо, Брайан Холмс. О смысле взваленной на него работы лучше было вообще не думать. Какой-то бред, какие-то фантазии Ребуса. Не полицейское расследование, а времяпрепровождение инспектора, который от нечего делать вообразил себя Филипом Марлоу. Неужели мало нормальных, стоящих дел? У Холмса, во всяком случае, их по горло. Он не собирался возглавлять кампанию толстосумов… И кому только пришло в голову выбрать на эту роль Ребуса, у которого брат сидит в Питерхеде! Самый крупный наркоторговец в Файфе! Вместо того чтобы похоронить карьеру Ребуса навсегда, его сделали инспектором. Решительно, мир сошел с ума.

Следующая остановка — фотоателье? Прекрасно. Сфотографироваться заодно для паспорта, сложить чемодан и улететь отсюда в Канаду или в Австралию, послав к чертовой бабушке поиски квартиры, полицию, инспектора Джона Ребуса и его охоту на ведьм.

В одном из своих забитых неизвестно чем ящиков Ребус откопал таблетку аспирина и, спускаясь к выходу, разжевал ее. И совершенно напрасно. Во рту сразу пересохло так, что стало нечем сглотнуть. Дежурный сержант пил чай из пластикового стакана. Ребус протянул руку, сделал несколько глотков и сморщился.

— Сколько сахару вы кладете, Джек?

— Простите, Джон. Если бы я знал, что вы заглянете на чай, я непременно приготовил бы по вашему вкусу.

Дежурный сержант не лез за словом в карман, и Ребуса всегда восхищала его находчивость. Он поставил стакан на стол и вышел, чувствуя, как от выпитого сиропа у него слипаются внутренности.

Клянусь и зарекаюсь, говорил он себе, заводя машину. Больше ни капли, разве что изредка бокал вина. Никаких попоек, никаких ершей. Прости меня, Господи, в последний раз и облегчи мою голову. Я выпил всего одну порцию коньяка, может быть, два бокала бордо, один шабли. Один джин с тоником. Разве это пьянство?

На дорогах было относительно свободно, и Ребус успел немного расслабиться. Добравшись до Пилмьюира без приключений, он вдруг вспомнил, что не знает, где именно живет Чарли. Чарли, с которым ему нужно было поговорить еще раз и уточнить место собраний оккультистов, практикующих белую магию. Он хотел проверить и перепроверить «колдовскую» линию расследования, а заодно и самого Чарли. Но так, чтобы тот об этом не догадался.

История с колдовством беспокоила его. Ребус верил в добро и зло и в то, что последнее притягивает к себе глупых людей. Он представлял себе, что такое язычество, прочел о нем несколько толстых книг и не имел ничего против поклонения Земле или Солнцу. В конечном счете смысл один и тот же. Но он был решительно против поклонения злу как силе, а тем более как сущности. Ему были отвратительны люди, занимающиеся этим в поисках острых ощущений, не понимая, с чем играют.

Люди вроде Чарли. Он снова вспомнил альбом Гайгера. Сатана с козлиной головой, в маске, между двух лестниц, а на них — женщины, оседлавшие огромные сверла.

Но где может быть сейчас Чарли? Он будет ходить от двери к двери и спрашивать. Если надо, платить. Злой дядя из полиции.

Долго искать ему не пришлось. Двое констеблей топтались около одного из заколоченных коттеджей. Один разговаривал по рации, другой что-то записывал в блокнот. Ребус остановил машину, вышел, потом вернулся и вынул ключи зажигания. И запер левую дверь.

По рации говорил Гарри Тодд, который нашел тело Ронни. Завидев Ребуса, он вытянулся, но инспектор махнул рукой: мол, отбросим формальности, и Тодд продолжил переговоры.

— Что тут происходит? — шепотом поинтересовался Ребус у второго констебля, но получил в ответ лишь характерный злобно-подозрительный взгляд.

— Инспектор Ребус, — произнес он, вынужденный представиться.

— О… — Констебль, занявший место ирландца О'Рурка, стал засовывать в карман авторучку. — Нас вызвали по поводу домашней драки, сэр. Крики, грохот. Здесь, в этом доме. Когда мы прибыли, мужчина уже скрылся, осталась женщина. Синяк под глазом, больше ничего. Это не по вашей части.

— Вот оно как? Спасибо, что напомнили. Приятно лишний раз услышать, что по моей, а что не по моей части. А нельзя ли мне все-таки осмотреть место происшествия?

Бледные щеки, а потом и шея констебля залились краской.

Ребус с удовольствием наблюдал за этой метаморфозой, не обращая внимания на Тодда, ухмыляющегося за спиной товарища.

— Итак?

— Простите, сэр, — пробормотал констебль.

Ребус двинулся к двери, но она открылась изнутри и на пороге появилась Трейси с заплаканным лицом и синяком под одним глазом. Увидев Ребуса, она не удивилась, а обрадовалась, бросилась к нему на шею и снова заплакала.

Ребус смутился, легонько, по-отечески похлопал ее по спине и оглянулся на констеблей, которые делали вид, что ничего не замечают. Затем к дому подъехала машина, и он увидел, как Тони Маккол вытягивает ручной тормоз, выходит и обнаруживает его в объятиях Трейси.

Взяв девушку за предплечья, он слегка отодвинул ее от себя, но не отпустил. Она посмотрела на него, подавила вновь подкатившие слезы, высвободила руку и вытерла глаза. Помедлив, Ребус отпустил вторую руку.

— Джон? — подошел к нему сзади Маккол.

— Да, Тони?

— Каким все-таки образом мой участок стал твоим?

— Я просто проезжал мимо.

Внутри дом выглядел неожиданно чистым и уютным. В комнатах осталось немного мебели — два продавленных дивана, пара стульев, туалетный столик и несколько пуфиков с вылезающей из швов набивкой. Но самое удивительное — в доме горел свет.