— Как ты?
Я вижу в его глазах беспокойство.
— Ничего, Марк, все нормально, — отвечаю. Пытаюсь улыбнуться, не выходит.
Все это время мама таращится на нас. Видимо потеряла дар речи от поведения незнакомого ей человека прямо у нее в доме.
— Я подогнал машину.
— Что за черт, — вдруг взрывается моя мать. — Кто ты такой? Немедленно убирайся из моего дома!
Марк на нее даже не смотрит.
— Уверена, что все нормально? — Спрашивает он.
Я киваю.
— Я сказала, уходи!
Мама начинает меня бесить.
— Можешь подождать в машине? — Прошу я Марка.
— Да.
— Ты не слышишь меня, урод?
Мама кипятится, а Марку, похоже, вообще наплевать. Ну и выдержка у него!
— Тогда даю тебе десять минут. Если не выйдешь, я снова зайду.
— Что? — Кричит мама. — Я запру все двери. Ты сюда не войдешь!
— Мама, перестань, — рявкаю я на нее.
Поворачиваюсь к Марку:
— Я выйду.
— Черта с два она выйдет!
— Хорошо, — он кивает. Не обращая ни малейшего внимания на мою мать, Марк разворачивается и выходит из дома.
— Кто это, черт возьми? Что за Марк? — Мама не кричит, но голос ее звенит от злости. — И почему он вламывается в мой дом?
Она разводит руками.
— Это один из моих друзей. И он пришел как раз вовремя, не так ли? — Я разворачиваюсь и иду на кухню. В горле пересохло и ужасно хочется пить. Наливаю стакан воды. Мама идет за мной и становится у меня за спиной.
— Этот человек из ЕЕ компании, так ведь? У тебя нет друзей.
Да, ты постаралась все сделать для этого.
— Теперь есть и тебе придется с этим смириться.
— Ника, как ты можешь этого парня считать другом? Ты только посмотри на него? И на его поведение, — она указывает рукой в сторону двери. — Это с ним ты была в машине, да? Да, о его намерениях на твой счет даже догадываться не приходится, все написано у него на лице!
— Что? О чем ты, мама? — Я снова чувствую раздражение.
— Он красивый, такие девочкам нравятся, но в его глазах я видела все, что мне требовалось! Для него ты просто развлечение. Тебе не нужно с ним общаться. На самом деле он, урод!
— Ничего ты не видела! Не начинай. И я буду общаться, с кем захочу!
Она смотрит на меня, и в ее глазах я вижу усталость. Неужели она, как и я устала от ссоры?
— Мам, послушай, — не хочу больше кричать и слышать ее крик. — Мы никогда не придем к пониманию, если и дальше будем кричать и ссориться. Нам обоим нужно время, чтобы успокоить нервы.
— Ты никуда с ним не поедешь.
— Поеду, мам.
— Ника, я же тебе говорю…
— Нет, — я поднимаю руку, мол, помолчи. — Я знаю, какого ты мнения о нем и о Рите и всех ее друзьях.
— Именно, — она пытается вставить слово. — Я видела их!
— Подожди, — я хочу сохранить спокойствие, но это безумно сложно, когда она не дает сказать, что я хочу. — Мне нужно уехать сейчас, ненадолго. Чтобы успокоиться. Я скоро вернусь. И не беспокойся, со мной ничего не случится. И я не совершу никакого грехопадения. Не волнуйся ты об этом! Ты же меня знаешь!
Мама пожимает плечами.
— Думала, что знаю. Ты не похожа сейчас на мою дочь.
— Но это все-таки я. И ты не сможешь запереть меня, чтобы я не ушла.
Она ведь не станет этого делать, правда?
— Ты не маленький ребенок, чтобы запирать тебя в спальне. Но я все равно против того, чтобы ты ехала с ним куда-то.
— Мам, я поеду.
Я пожимаю плечами, допиваю стакан воды и иду в ванную. Мне нужно умыться, смыть остатки слез со щек.
Когда все готово, иду к входной двери. Десять минут, которые дал мне Марк, уже истекли.
— Ты знаешь, я против, — говорит мне мама перед выходом. Теперь она спокойна.
— Я знаю, — отвечаю устало. — Но это ничего не меняет. Теперь нет.
Мой голос звучит равнодушно. Я выхожу за дверь.
Марк стоит перед машиной и смотрит на меня. Я подхожу к нему, и он меня обнимает. Сейчас мне все равно, что подумают соседи.
— Ну, как ты? — В его голосе беспокойство. Снова. Он берет меня за подбородок, поднимает лицо и смотрит в глаза.
— Нормально, наверное, — отвечаю я. — Но нужно немного развеяться.
Он кивает. Открывает дверцу машины, приглашая меня внутрь. Я забираюсь на сиденье и откидываюсь на спинку. Марк садится и заводит мотор.
— Куда хочешь поехать?
Я пожимаю плечами.
Мы едем. Куда? Да черт его знает. Марк включает музыку. Из динамика раздается «Пусть все будет так, как ты захочешь» группы «Чайф» и я улыбаюсь. Неужели у меня все-таки остались силы на улыбку?
— Может, хочешь есть? — Спрашивает Марк. — Ты ведь ничего не ела после работы.
— Было не до еды, — слабо улыбаюсь.
Мы стоим на обочине возле какого-то цветочного магазина. Я действительно проголодалась. С обеда во рту ни крошки.
— Чего бы ты хотела?
Я пожимаю плечами. В голове до сих пор звенит мамин голос.
— Может, возьмем пиццу и поедим в машине? — Предлагаю я.
Он кивает.
— Хорошо.
Мы подъезжаем к пиццерии.
— Тебе пиццу без оливок? И что будешь пить? — Спрашивает он.
Я действительно не люблю оливки, но откуда Марку знать об этом?
— Да, я терпеть не могу оливки, но откуда ты это знаешь?
Марк пожимает плечами.
— Я их тоже не ем, вот и предположил.
Что ж. Вполне правдоподобно звучит. Я киваю.
— Возьми любую без оливок и зеленый чай.
Он кивает, наклоняется ко мне и проводит рукой по щеке. Я чуть заметно улыбаюсь. Марк выходит из машины и идет к пиццерии.
Я стараюсь отогнать мысли о нашей с мамой ссоре. Получается плохо. Как же так случилось, что моя жизнь за несколько дней перевернулась с ног на голову? Я всегда жила так, как хотела мама, но теперь я знаю, что не смогу вернуться к прежней себе. Раньше, я бы никогда не стала делать маме больно, напоминая об отце. Но она просто взбесила меня сегодня! И обидела она меня не меньше, чем я ее. Не знаю, как сложатся дальше наши отношения. Но я больше не буду слушаться ее. Хватит!
Думаю о парне, который ушел за пиццей. Он ворвался в мою спокойную и размеренную жизнь, пробудил во мне чувства, о которых я никогда не знала. Марк стал одной из причин моей ссоры с матерью. Мама ясно дала понять, что думает о нем. Она считает, что я нужна Марку только для развлечения. Когда я ему надоем, он меня бросит. Я не хочу верить в это. Марк был грубым, насмехался надо мной. Ритка говорила, что он не ищет серьезных отношений. Как знать? Сейчас Марк нежен, внимателен, смотрит так, что моё тело охватывает трепет. От одного его прикосновения подгибаются колени. Ведь и он неравнодушен ко мне? Ему не чужды чувства? А может, я просто очень наивная и летаю в облаках?
— Спустись на землю, — звучит голос у меня над ухом. Я вздрагиваю. Марк. Смеется.
— Ты чего меня пугаешь?
— Прости, прости. Ты была такая задумчивая. Я не специально.
Он передает мне коробку с пиццей, стаканы с чаем и кофе.
— Держи.
Я надуваю губы. Он действительно меня напугал. Марк садится за руль. Едем молча.
— Долго будешь дуться? — Не выдерживает он.
— Куда мы едем? — Спрашиваю я, игнорируя его вопрос.
— Подальше от людей. В такое место, где тебя не найдут, — он расширяет глаза и злорадно улыбается.
Это ведь шутка, правда?
— Разве ты не знала? Это твой последний ужин, — он косится на пиццу.
Блин, ну, конечно, это шутка!
Я улыбаюсь.
— Шутник.
— Ну вот, ты больше не дуешься, — Марк растягивает губы в довольной ухмылке.
Опять ухмылка?
— И все-таки, куда мы?
— К озеру. Знаю отличное место. Бывал там летом. Можем спокойно поесть и поговорить, чтоб никто не шатался рядом. Или ты против?
Я пожимаю плечами.
— Можно и к озеру.
Скоро мы оказываемся за городом. Едем по трассе вдоль леса, потом сворачиваем на лесную дорогу, к одному из местных озер. Я даже не знаю его название. Марк останавливает машину на пригорке.
Мы открываем пиццу. Я чувствую аромат, и у меня бурчит в животе. Я отламываю кусок и с огромным удовольствием жую его.
