Артёма в наряд. Как это часто у нас бывало, после отбоя нападает неимоверный «свин». Я, конечно, объяснял своим товарищам, что на ночь есть вредно, однако, и сам в этот момент вместе с ними ел коржики из чипка и запивал «Байкалом».
А вот сегодня возникла проблема. Денежное довольствие подошло к концу, в карманах гуляет ветер, а в буфете в долг не дают. Тёмыч там как-то задержал долг, так теперь у нас нет там депозита.
— Ну не вариант голодным спать ложиться. Чё делать-то? — жаловался Артём, когда мы сидели на ужине в столовой. — И в долг ни у кого нет.
— Нашёл когда спрашивать. Сейчас все на подсосе или к отпуску копят, — сказал я. — Зато в лучшей форме будешь к отпуску.
— Ага, под пальто всё равно кубиков не видно.
— Смотря, как ты собрался демонстрировать их девушке. Если в одежде, то конечно, она ничего не увидит. Можешь мою булочку взять, если тебя это утешит, — поддержал я его.
Ужинали мы после того, как поела вся наша рота. Смотря на голодные и расстроенные глаза своего товарища, я решил спасти.
— Короче, попроси столовский наряд, чтоб картошки притащили. Килограмма два-три. Луковицу, если достанут. Будет тебе поздний ужин. И масло сливочного, если получится.
После отбоя в бытовке собрался целый консилиум, наблюдая за тем, как я занимаюсь изобретательской работой. Хотя, этот трюк весьма прост.
Солдаты должны были знать этот лайфхак с кипятильником из разобранного утюга. В моём окружении подобных Кулибиных, кроме меня не оказалось.
— Дай мне провод. Ну, вон тот, двухжильный, — показал я Косте на части утюга.
— А что с утюгом-то делать, Родя?
— Соберём, если отвлекать не будешь.
Из металлической банки вырезал два приличных куска железа, которые будут выполнять роль нагревателя. Двумя деревянными прокладками, скрепил эти железки и подсоединил к ним электрический провод.
— Сечение должно быть приличным, — сказал я, хотя собравшиеся вокруг совершенно не понимали моих действий. Будто электротехнику не учили!
А дальше дело техники. В большую банку, закидываем картошку и варим. Стеклянный сосуд аж трясся, пока вода кипела.
— Осталось лучок порезать, а потом ещё маслицем смазать, — сказал я, когда заканчивался процесс варки.
— Вечернему жору сегодня быть, — воскликнул Костя, вскидывая руки вверх.
Закончилось это приготовление без происшествий, и замыкания не было. Следующий наряд, подсмотрев наш способ приготовления, решил устроить и себе вечерние посиделки.
Всё бы хорошо, да только варили они картошку полночи, пока не выбило пробки. Утром ротный отправил их на исправительные работы. Им пришлось копать какие-то окопы. Судя по глубине, для стрельбы с лошади стоя.
Сессия окончилась, и нас отправили в заслуженный отпуск. Октябрь так себе время для отдыха, но сама мысль об отсутствии в училище, к тому же на законных основаниях, уже приводит в восторг.
Изначально ехать во Владимирск не хотелось, всё же не такими уж родными стали для меня баба Надя и деда Вова. Я же лишь оболочка их любимого внука.
Однако не могу я обижать стариков. Не видели они больше года своего Серёгу. Надо уважить и порадовать. Одно меня тревожило сейчас — я же оставляю Женю.
— Как я уяснил, родители твои от меня не в восторге, — сказал я Жене, когда мы стояли на перроне железнодорожного вокзала в ожидании прихода моего поезда
— Неправда! Это им Леша постоянно пургу несёт о тебе, мол, ты разгильдяй, на грани отчисления и всё такое. Не успокоится никак, — отвечала она. — Ты же скоро приедешь?
— Я немного только погощу у родных. Что мне там делать во Владимирске? Меня там ничего не держит.
— Как это? Ты же жил там всё время или нет?
— Так... больше года прошло. Всё могло поменяться. Знакомые сейчас на картошке и в колхозах на уборке. Может кого и встречу.
— А бывших девушек не встретишь? — спросила Женя. И вот сейчас мне немного закружило голову.
Даёт о себе знать память предыдущего хозяина тела. Об Ане Красновой вспомнил и всё внутри взыграло. Не к добру это.
— Не переживай, не встречу. Все на учёбе и на...
— Картошке, помню я. Сами скоро поедем туда. Девчонки говорят, что там весело. А мне бы как-то пропустить это мероприятие.
И правда, все эти поездки на уборку урожая, как я слышал обладают определённой долей шарма. Посиделки у костра, вино и закуска, песни под гитару и прогулки под луной... Опять начинаешь ревновать, Серый? Начинают тебя одолевать опасения по поводу верности Женечки!
— Ты главное не волнуйся, Серёжа, — сказала она и обняла меня.
Ох, сколько я раз слышал подобное! Что тут сделаешь, если девочку кто-то охмурит? Ты и не узнаешь об этом, хотя могут и донести до тебя эту информацию. Но и это может быть неправдой. Положит кто-нибудь из студентов глаз на твою Женю и будет всеми силами её добиваться, пока ты во Владимирске.
— Я тебе верю и не переживаю за твою верность, — сказал я. В этот раз убедительно получилось соврать.
Пока ехали с Костей в поезде, очень многое вспоминали событий за произошедший год. В плацкарте на боковушке возле туалета сильно не поспишь. Бардин больше представлял себе будущий отпуск и то, как он в нём отдохнёт. Как пойдёт покрасоваться в школу и на танцы.
— Может и Капустину встречу, — произнёс Костя, забрасывая в рот купленное нами на развес, желтое драже «Горошек». Он мечтательно взглянул на мелькающие поля в окне поезда. — Как думаешь?
— Не отпустило ещё, Кость? Так тебя и манят её округлые формы? — спросил я, хотя этот вопрос был скорее риторический.
— Когда это ты стал таким умным, Родя? Я помню, что в школе ты только на уроках мог разговаривать у доски. И то, тебя ещё надо было потеребить. А сейчас, ты уму-разуму всех учишь. Откуда взялся этот...
— Взрослый взгляд на происходящее? Книжек много почитал. Помогает рассуждать не как подросток, — перебил его я, отдирая друг от друга слипшиеся конфетки.
Передо мной стояла железная банка с узорами, стоимостью 1 рубль 30 копеек, в которой и лежали те самые знаменитые «Монпасье». В моём времени такие уже редко встретишь.
— Значит, я по-твоемуподросток? — спросил Костя, однако сейчас он был сдержан в своих эмоциях.
Ещё год назад он мог сразу вскипеть от такого намёка
