иначе. Число учащихся в ново-открытых заведениях нимало не соответствовало издержкам, употребленным на устройство последних, и дворянство даже менее других сословий показало стремление содействовать видам правительства. Происходило ли это от некоторой беспечности, свойственной нашему национальному характеру, или от равнодушия к науке, в то время у нас еще почти общего, только обманутые ожидания указывали на необходимость приискать средство более понудительное, и притом такое средство, которое уже невозможно было бы обойти, не отказавшись от всякой служебной будущности для своих детей».{59}
Таким средством и должен был стать закон 6 августа 1809 г.{60} В его преамбуле указывалось, что главная причина низкой образованности чиновничества «есть удобность достигать чинов не заслугами и отличными познаниями, но одним пребыванием и счислением лет службы». «Между тем, — говорилось далее, — все части государственного служения требуют сведущих исполнителей и чем далее отлагаемо будет твердое и отечественное образование юношества, тем недостаток впоследствии будет ощутительнее… В отвращении сего и дабы положить наконец преграду исканиям чинов без заслуг, а истинным заслугам дать новое свидетельство нашего уважения», было признано необходимым установить, что производству в чин коллежского асессора (давал право на потомственное дворянство) впредь могли подлежать лишь лица, имеющие высшее образование либо выдержавшие экзамен по установленной программе (помимо соответствующей выслуги лет). Для лиц, уже имевших чины VI–VIII классов, предъявление диплома (помимо 10 лет стажа государственной службы и 2 лет нахождения на одной из установленных должностей) было необходимо при производстве в чин статского советника.
Столь крутая мера вызвала и в целом и в деталях неблагоприятный отклик современников. В частности, подверглась осуждению программа экзаменов. Одним из выступивших с критикой ее был известный историк Н. М. Карамзин. Он представил записку, в которой не без юмора, хотя и не совсем по существу дела, писал: «Сделав многое для успеха наук в России, и с неудовольствием видя слабую ревность дворян в соискании ученых сведений в университетах, правительство желало принудить их к тому и выдало несчастный указ об экзаменах. Отныне никто не должен быть производим ни в статские советники, ни в асессоры без свидетельства о своей учености. Доселе в самых просвещенных государствах требовалось от чиновников только необходимое для их звания: науки инженерной — от инженера, законоведения — от судьи и проч. У нас же председатель гражданской палаты обязан знать Гомера и Феокрита, секретарь сенатский — свойства оксигена и всех газов, вице-губернатор — пифагорову фигуру, надзиратель в доме сумасшедших — римское право, или умрут коллежскими и титулярными советниками. Ни сорокалетняя деятельность государственная, ни важные заслуги не освобождают от долга узнать вещи, совсем для нас чуждые и бесполезные. Никогда любовь к наукам не производила действия, столь несогласного с их целью… Не будем говорить о смешном, заметим только вредное. Доныне дворяне и не дворяне в гражданской службе искали у нас чинов или денег; первое побуждение невинно, второе опасно, ибо умеренность жалованья производит в корыстолюбивых охоту мздоимства. Теперь, не зная ни физики, ни статистики, ни других наук, для чего будут служить коллежские и титулярные советники? Лучшие, то есть честолюбивые, возьмут отставку, худшие, то есть корыстолюбивые, станут драть кожу и с живого и мертвого; уже видим и примеры. Вместо сего нового постановления надлежало бы исполнить сказанное в уставе университетском, что впредь молодые люди, вступая в службу, обязаны предъявлять свидетельство о своих знаниях; вместо всеобщих знаний должно от каждого человека требовать единственно нужных для той службы, коей он желает посвятить себя: юнкеров Иностранной коллегии испытывайте в статистике, истории, географии, дипломатии, языках; других — только в знаниях отечественного языка и права русского, а не римского, для нас бесполезного; третьих — в геометрии, буде они желают быть землемерами, и т. д. Хотеть лишнего или не хотеть должного равно предосудительно».{61}
Однако указ 1809 г. не стал достаточным стимулом для повышения образовательного уровня чиновничества. К тому же в скором времени возникла необходимость делать исключения из установленных правил ввиду того, что министры жаловались на затруднения в замещении должностей, и каждый из них стремился доказать, что в работе его министерства опыт для служащих имеет преимущественное значение перед общим образованием. Предоставление разрешений не соблюдать предписанный указом порядок применительно к отдельным категориям чиновников и целым ведомствам приняло в результате столь широкий характер, что уже через три года после издания закона соблюдение его требований можно было считать исключением. Как отмечалось Государственным советом, «самый закон обратился в изъятие, и сила его, а вместе с тем затруднения по производству в чины обратились только на служивших по тем частям, где самая служба в существе своем важнее..».{62} Возникла необходимость пересмотра указа 6 августа 1809 г. и определения более эффективных средств повышения образовательного уровня чиновничества.
10 апреля 1812 г. по указанию Александра I был образован особый Комитет для выработки постановления о введении экзаменов при производстве в чины. На Комитет возложено было «составление общих по всем частям гражданской службы правил для какого рода службы, каких именно наук познание нужно, дабы, определив то, подвергать при производстве в чины экзамену, с сим сообразному». В состав его вошли министр народного просвещения граф А. К. Разумовский, министр юстиции И. И. Дмитриев, министр внутренних дел О. П. Козодавлев и государственный контролер барон Б. Б. Кампенгаузен.{63}
С этого времени начинается целая полоса нескончаемых обсуждений в правительственных верхах вопроса о самой целесообразности сохранения гражданских чинов, с одной стороны, и о реорганизации их системы и порядка чинопроизводства — с другой. Выдвигавшиеся в ходе этого обсуждения доводы за и против чинов дают возможность уяснить систему воззрений на них и аргументацию сторонников разных мнений, а также роль чинов как особого феномена XIX века. Поскольку вся эта работа проводилась представителями того же чиновничества, открывается впечатляющая картина практики его деятельности. Наконец, возникавшие проекты реформы системы гражданских чинов выявляют направления предполагавшихся, но неосуществленных преобразований. С учетом всех этих соображений мы уделим рассмотрению дискуссий и проектов реорганизации системы гражданских чинов и чинопроизводства подробное внимание.
В связи с Отечественной войной работа Комитета затянулась до 1814 г. Был составлен проект нового положения об экзаменах при производстве в чины. Одновременно государственный контролер Кампенгаузен представил записку, в которой высказывался за необходимость общего изменения чинопроизводственных правил. Это предложение поддержали другие члены Комитета.
В своей записке государственный контролер прежде всего обратил внимание на тот факт, что сами чины потеряли свой первоначальный смысл. Ранее они являлись показателями классов должностей (мест) и существовали неразрывно от должностей. Со временем чины, «достоинства коих определялись местами, обратились в пустые почетные титла; и число
