Читаем без скачивания Демонтаж - Олег Кубякин

Конечно, с правилами русского языка согласуется уже более, но «странность» текста полностью не исчезла.

Первоначальный вариант «Задонщины» без труда «выползает» из-под последующих наложений и исправлений. Две версии «Задонщины» свободно расслаиваются.

Вариант «Задонщины», дошедший до нас, не глядя на маскировку, позволяет установить время создания первоначального текста.

«Крикнул Див в Русской земле, велит послушать грозным землям. Понеслась слава к Железным Воротам, и к Орначу, к Риму, и к Кафе по морю к Тырнову, а оттуда к Царьграду на похвалу русским князьям».

Вдумайтесь: К ЦАРЬГРАДУ! В 1380 году такого слова уже никто не помнил. Царьград как «грозная земля» закончил свое существование в 1204 году. В указанном году Царьград (кстати, тогда уже Константинополь) пал жертвой 4-го Крестового похода. Развалины Византии присоединили к Латинской империи.

То, что летописец с благоговением упоминает Царьград, свидетельствует о том, что поэма сложена ДО 1204 года, то есть более чем за 200 лет до Куликовского сражения, и никак не позднее!

Первоисточники по своему назначению обязаны подтверждать версии, представленные нам академиками. Ведь именно первоисточники должны составлять основу и фундамент этих версий. Мы же наблюдаем совершенно противоположную картину. Первоисточники как раз обличают во лжи академиков и стипендиатов.

Абсолютно невнятно, на наш взгляд, историки представляют личность самого Мамая: то ли темника, то ли царя восточного, то ли хозяина Золотой Орды. И жизнь, и его смерть описывается крайне скудно, отрывочно, вразнотык. Согласно новейшим «достижениям» истории, последние дни Мамая выглядели так:

А. Н. Сахаров: «Восемь дней стояли русские полки на Куликовом поле, оплакивали и хоронили погибших.

А в это время Мамай бежал на юг. По пути его войска были добиты соперником, претендентом на ханский престол в Орде ханом Тохтамышем, остальные перешли на его сторону.

Однако Мамай благополучно добрался до генуэзской колонии в Крыму, города Кафы (Феодосия). Там некогда могучий повелитель Золотой Орды был убит своими бывшими союзниками — генуэзцами».

Несколько другие сведения представляет создатель «Истории государства Российского» Н. М. Карамзин:

«Униженный, поруганный Мамай, достигнув своих улусов в виде робкого беглеца, скрежетал зубами и хотел еще отведать сил против Дмитрия; но судьба послала ему иного неприятеля. Тохтамыш, один из потомков Чингисхановых, изгнанный из Орды Капчакской ханом Урусом, снискал дружбу славного Тамерлана, который, смиренно называясь эмиром, или князем моголов чагатайских, уже властвовал над обеими Бухариями. С помощью сего второго Чингиса Тохтамыш, объявив себя наследником Батыева престола, шел к морю Азовскому. Мамай встретил его близ нынешнего Мариуполя, и на том месте, где моголы в 1224 году истребили войско наших соединенных князей, был разбит наголову; оставленный неверными мурзами, бежал в Кафу и там кончил жизнь свою: генуэзцы обещали ему безопасность, но коварно умертвили его, чтобы угодить победителю или завладеть Мамаевою казною».

Сразу бросается в глаза то, что Карамзин говорит о сражении между войсками Мамая и Тохтамыша и указывает место сражения: близ Мариуполя. А Сахаров почему-то не упоминает этого сражения. Так, скромно: «добиты», «перешли на сторону».

Конечно, Сахаров поступает хитрее. «Добиты, перешли» — это как бы дело житейское. Кто-то не дослышал, что власть поменялась, кого-то по ошибке прибили. В конце концов все само утряслось. А вот когда сражение… Тогда войска друг напротив друга стоят. Тогда все всё дослышали, и резко «переходить» опасно для жизни.

Естественно, о сражении историкам выгоднее не упоминать. К тому же не ясно, откуда у Мамая войско взялось, ежели его все на Куликовом поле истребили? Хотя, с другой стороны, не больше ясности и с войском Тохтамыша. Ежели это войска, которые к нему от Мамая «перешли», так они после сражения перешли. Сначала надо было сражение выиграть и вот этих, которые потом «перешли», победить, а уж потом бы они перешли. Выходит, ни у Мамая, ни у Тохтамыша войскам взяться было неоткуда. Как же тогда сражаться?

Историки, конечно, понимают и оценивают наличие таких существенных недоразумений. Для этого они и наводят всевозможную загадочность, употребляя выражения типа: «Тохтамыш, один из потомков Чингисхановых, снискал дружбу славного Тамерлана», «С помощью сего второго Чингиса Тохтамыш, объявив себя наследником Батыева престола…» Очевидно, проникнувшись этими туманными намеками, от нас требуется пошире растопырить уши, подобно известным вьючным животным, изобразить на лицах гримасу искреннего понимания и регулярно кивать в знак глубочайшего согласия? С точки зрения академической истории, такое поведение считается высоконаучным и достойно похвалы. Но при всем желании заслужить похвалу от академиков, нам все-таки не понятно: каким именно образом Тамерлан помог Тохтамышу?

Если предположить, что Тамерлан помог Тохтамышу отнести пальто в химчистку или подвез его старенькую бабушку до рынка, то такая помощь явно не обеспечила бы победу над Мамаем. А если считать, что Тамерлан подкинул пару сотен тысяч воинов для битвы, то историки не пропустили бы такого «аккредитования» и непременно должны были его зафиксировать. Но тогда его положено было именовать не «помощь Тохтамышу», а «вторжение войск Тамерлана на Русь», чего в указанные годы никем не отмечено.

В чем же тайный смысл дымовой завесы из фраз «снискал дружбу славного Тамерлана» и «с помощью сего объявил себя наследником Батыева престола»? Как же Тамерлан «развел» двух претендентов на престол монгольской Орды?

На наш взгляд, выдержки из книги Ибн-Араб-шаха «Чудеса предопределения Божия в судьбах Железного царя (Тимур хана)» помогут пролить некоторый свет на отношения, существующие между Тохтамышем и Тамерланом. Прежде чем говорить о самих отношениях, будет уместно привести описание земель, подвластных Тохтамышу.

«Эта область исключительно Татарская, переполненная разными животными и тюркскими племенами, со всех сторон огражденная и во всех частях возделанная, обширная по объему, здоровая водою и воздухом. Люди ее — мужи в полном смысле, воины ее — превосходные стрелки. По языку — это самые красноречивые тюрки, по жизни самые праведные, по лицу самые прекрасные, по красоте — самые совершенные. Женщины их — солнца, мужчины их — полнолуния, цари их — головы, бояре — груди. Нет в них ни лжи, ни обмана, нет между ними ни хитрости, ни лукавства. Обычай их ездить на телегах с уверенностью, не знающей страха. Городов у них мало и переходы продолжительные.

Границы Дештской земли с юга — море Кользумское (Каспийское) да море Египетское (Черное), завернувшее к ним из области Румской. Эти два моря почти что сталкиваются, не будь меж них гор Черкесских, составляющих между ними «грань непроходимую», вплоть до Китайских пределов, принадлежащих владениям Монголов и Хатайцев.

С севера его — Ибирь и Сибирь, пустыни и степи да пески, нагроможденные точно горы. С запада Дештской земли — окраины земель Русских и Болгарских да владения христиан-нечестивцев; к этим окраинам прилегают и Румские владения, лежащие по соседству с землями, подвластными Туркам-Османам».

Из приведенного описания прекрасно видно, что подданные Тохтамыша — чистокровные тюрки по языку и по внешнему виду. К монголам они никакого отношения не имеют. Монгольские же владения находятся у «Китайских пределов». Автор весьма четко это описывает и внятно отделяет царство Тохтамыша от монгольских земель. А ведь академики нас убеждают, что Тохтамыш и есть главный монгол, третирующий Русь.

Также необходимо отметить, что и русских автор отделяет от «христиан-нечестивцев». Мы знакомы с отдельными пояснениями, мол, «христианами-нечестивцами» автор называет только католиков, а «ортодоксы», очевидно, должны попадать в разряд «честивцев». Не думаем, что автор-мусульманин настолько склонен разбираться в тонкостях христианства, чтобы гневаться на римские обряды и при этом млеть от греческих. Думаем, христиане представлялись ему «все на одно лицо».

В описании мы не находим особенностей отношений Тохтамыша с Мамаем, потому как самого Мамая там вовсе нет. Не находим мы и рассказов о помощи Тохтамышу Тамерлана. Зато довольно подробно представлена битва Тохтамыша с Тамерланом. По версии отечественных академиков, Тимур сначала «протежировал» Тохтамыша, а затем, когда Тохтамыш зазнался и перестал уважать своего благодетеля, Тамерлан решил наказать Тохту за неучтивость.

П. Г. Дейниченко: «Тохтамыш потерпел сокрушительное поражение в битве на Тереке, развернувшейся в апреле 1395 года на территории современной Чечни (между станциями Щедринская и Шелковская. — КК). В битве с обеих сторон участвовало около 500 тысяч человек, более половины из них погибло».