Теперь Саддам уже не мог уступить. Очевидно, что, присоединяя Кувейт, он хотел убедить в мировое сообщество в необратимости ситуации и ослабить решимость антииракской коалиции противостоять его агрессии. Пытался они запугать своих противников, не жалея звонких фраз: «Иракский народ будет биться до победного конца, угодного Аллаху, и кровь наших мучеников испепелит вас».
Зная настроения масс в арабских странах, Саддам задумал привлечь их на свою сторону, связав нападение на Кувейт с палестинской проблемой. Он утверждал, что «возвращение Кувейта своей Родине» — первый шаг к «освобождению Иерусалима». А разве найдется хоть один араб, который не хочет освобождения Аль-Кудса?! «Мы всесторонне, навечно и коренным образом исправим то, что навязали арабам сионизм и колониализм».
Пускался хитроумный Саддам и на другие уловки. Так, он агитировал арабские массы начать джихад против «продажных саудовцев», допустивших присутствие западных войск на своей территории: «Правители не только пренебрегли своим народом и арабской нацией, но бросили вызов самому Аллаху, когда они отдали Мекку и гробницу пророка Мохаммада под покровительство неверных».
С самого начала создания антииракской коалиции Саддам стремился ее расколоть, прибегнув к хорошо проверенному им принципу «разделяй и властвуй». Он старался убедить некоторые государства, что они пошли на поводу «американской алчности» и первыми пострадают от войны. «Разве в ваших интересах лишиться из-за военных действий нефти, предназначавшейся для Франции или Японии?»
Не скупился иракский лидер и на «мирные инициативы», сознательно связанные с нереальными и невыполнимыми условиями. Ему никак нельзя было отказать в изобретательности и чисто восточной изощренности. Однако не лучше ли было трезво взглянуть на сложившуюся обстановку вместо того, чтобы продолжать обманывать и загонять в угол прежде всего самого себя? Все ухищрения Саддама оказались напрасными и лишь способствовали укреплению антииракской коалиции, пополнению ее рядов, упрочению мнения о том, что образумить «багдадского безумца» можно только силой.
25 сентября Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 670, объявлявшую полную морскую и воздушную блокаду Ирака. Практически с конца сентября 1990 года Ирак очутился в чуть ли не полной международной политической и экономической изоляции.
В то же время ряд авторитетных организаций и государств (организация «Исламская конференция», Движение неприсоединения, CCCР ООП и др.) предпринимали разные шаги с целью убедить Саддама пересмотреть свою позицию, найти способ мирного урегулирования конфликта на основе требований ООН. При этом Ираку гарантировалась отмена санкций, по существу, предлагался «нулевой вариант».
Но Багдад упорно отвергал все призывы, несмотря на то что абсолютное превосходство многонациональных сил было несомненным. Чем объяснить неуступчивость и откровенную безрассудность Саддама? Очевидно, что, как и многие харизматические лидеры, он чересчур рассчитывал не на логику и анализ, а на собственную интуицию, часто обманывающую тех, кто склонен полагаться исключительно на нее. В свое время интуиция подвела Гитлера, обладавшего несравненно большими талантами и связями с высшими мирами, чем глава иракских национал-социалистов, соблазнила она на неверный путь и его. А может быть, как и все харизматики, он просто следовал своей судьбе — не мог или не знал, как изменить ей?
16 ноября 1990 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию № 678, назвавшую окончательную дату для отвода иракских войск из Кувейта — 15 января 1991 года. После чего было решено применить силу. 30 ноября Совет революционного командования отверг ультиматум ООН. В последние мирные дни Советский Союз, как уверяет Евгений Примаков, всячески пытался не допустить военного решения конфликта. Однако лидер Ирака вновь подтвердил мнение о нем Алексея Косыгина — «непредсказуемый деятель», — и выбрал «тропу войны». Хотя, может быть, точнее сказать, что ему помогли вступить на эту самую тропу, ибо Вашингтон уже настроился на военное наказание Ирака. Саддама не хотели выпускать из ловушки, которую он сам себе (или же с помощью Америки) соорудил.
12 января конгресс США уполномочил президента Буша применить военную силу, чтобы выставить Ирак из Кувейта. В ответ послушное Саддаму Национальное собрание призвало иракцев «продвигаться к священному джихаду» и предоставило своему президенту «все конституционные полномочия в решающем противостоянии, чтобы сохранить достоинство Ирака и арабского народа».
В 3 часа утра 17 января началась война, получившая название «Буря в пустыне». Мощные бомбардировки обрушились на Багдад. Их можно было наблюдать по всему миру на телевизионных экранах. Посмотрев телевизионные новости, американский президент Буш спокойно констатировал: «Все идет так, как планировалось».
По окончании первой бомбежки государственное радио Ирака передало обращение Саддама Хусейна, выдержанное в хорошо известном стиле: «О великий иракский народ, благородные сыновья нашей великой нации… Последователь Сатаны Буш вместе с преступным сионизмом свершили предательское злодейство. Великое противоборство — матерь всех битв — между добром и злом, которое непременно будет одолено, по воле Аллаха началась».
Всячески демонстрируя непреклонность и неиссякаемую волю к победе, Саддам и его СМИ делали все, чтобы убедить иракцев в том, что «американо-сионистский враг» обречен на поражение. Однако конечный итог «матери всех битв», по мнению военных специалистов, легко можно было предсказать заранее, и он, разумеется, коренным образом отличался от триумфа, обещанного «великим вождем и учителем».
Иракская армия, хотя и считалась сильнейшей в регионе, значительно отставала от передовых армий мира, прежде всего по техническому оснащению, особенно по уровню оснащения радиоэлектронными средствами. На ее вооружении, как выразился один советский специалист, было много «нашего хлама». Заставлял желать лучшего и уровень развития военного искусства. Перед началом войны иракское руководство неверно оценило военную ситуацию (Саддам, а об этом сегодня можно говорить с полной уверенностью, был никудышным полководцем), ошибочно прогнозировало ход будущих операций и соотношение сил противоборствующих сторон. Все это наглядно проявилось с развитием «Бури в пустыне» и обусловило поражение иракской армии.
В течение 40 суток Ирак был практически беззащитной мишенью, которую расстреливали из всех видов оружия, включая и новейшее, что превратило страну в громадный полигон для испытаний. Были разрушены, уничтожены или выведены из строя многие мосты, система ПВО, органы связи и управления, энергетические объекты, нефтеперерабатывающие мощности и предприятия нефтехимического комплекса, правительственные учреждения и гражданские объекты. Несмотря на лучшую в мире технику наведения, удары американской авиации трудно назвать особо точными, и об этом, в частности, свидетельствует трагедия в багдадском пригороде Аль-Америя, где заживо сгорели несколько сот женщин, детей и стариков, надеявшихся спастись от «летающей смерти» в бомбоубежище.
В ходе войны Ирак довольно активно, хотя и не слишком эффективно, применил советские баллистические ракеты «Скад». Всего «воины Саддама» выпустили 79 ракет: 39 — по Саудовской Аравии, 40 — по Израилю. Применением ракетного оружия иракцы пытались спровоцировать Израиль на ответные удары по Ираку, что, по замыслу их главнокомандующего, могло вызвать раскол в антииракской коалиции и отколоть от нее арабские страны. Но Саддам, заявлявший, что «Навуходоносор готовится воскреснуть в своей могиле», опять просчитался: Израиль проявил благоразумие и не дал втянуть себя в конфликт. Не наградили иракского лидера аплодисментами и арабы, а министр обороны Сирии Мустафа Тлас с издевкой заявил: «Ты, Саддам, волен в одиночку сражаться со всем миром, но ты не можешь претендовать на мудрость и разум. Поэтому не нужно призывать других людей, чтобы они присоединились к твоей глупости».
В связи с тем, что ракетные удары по Израилю не дали желаемого результата, Саддам решил иным способом воздействовать на сплоченность коалиции: 28 января иракцы начали подрыв и поджог крупных резервуаров нефти в Кувейте и спуск больших объемов нефти из хранилище Залив. Подобными действиями он хотел напомнить участникам коалиции о пагубности затяжной войны для мирового нефтяного рынка и экологии региона, а также вовлечь союзников в быстрое нападение на Кувейт. Но и этот план Саддама был легко разгадан его противниками, и преждевременное наземное наступление в Кувейте не состоялось.
Не добившись своих целей, изобретательный раис 15 февраля неожиданно для всех объявил о «готовности Ирака рассмотреть резолюцию Совета Безопасности № 9 660 от 1990 года с целью достичь достойного и приемлемого решения, включая вывод войск из Кувейта». Его слова поразили всех: впервые после 5 августа 1990 года иракский президент заявил о желании оставить «девятнадцатую провинцию Ирака»! Казалось, что забрезжил свет в конце туннеля.
