была там с тобой?
- Да, - кивнула Малин. – Мы просто болтали, когда сработали чары. Пошли вместе посмотреть, а там, оказывается, Адара очнулась. Я же не знала…
Что ж, такое, кажется, случалось в прошлом и не раз. Анна этим вопросом специально не интересовалась, поскольку ни разу не колдомедик. Но как-то где-то что-то такое слышала или читала. На фоне стресса у некоторых волшебников спадали чары Забвения. Случалось это, правда, только тогда, когда волшебник сталкивался с ситуацией, подобной той, что была стерта из его памяти.
- Алиса вспомнила? – спросила вслух, чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку.
- Вспомнила. – На Малин было больно смотреть. Она была подлинным целителем, а значит всегда принимала на себя боль пациента. Физическую боль или душевную – без разницы.
- Подробности! – потребовала Анна.
- Я занималась Адарой, - нехотя, объяснила Малин. – Говорила с ней, успокаивала, предлагала ей разные решения… Адара психанула… Я не в осуждение, если что. Начала рассказывать о том, что с ней произошло, и как ты ее вытащила. Кричала, плакала, материлась… В общем, я на Алису не смотрела, а она все это тоже слышала… Потом вдруг завыла в голос… Как если бы ее пытали прямо сейчас… Начала умолять кого-то не делать этого с ней… Тут я уже среагировала. Что конкретно с ней происходит, я не знала, но это было похоже на паническую атаку, совмещенную с ночным кошмаром. Похоже на проклятие Cyclicus horror[21]… Я и действовала, как принято в этом случае. Оглушила Конфундусом, обездвижила и влила в нее лошадиную дозу успокающего вместе с релаксантом общего действия. Позвала твоих домовиков и попросила, чтобы отнесли ее в их с Фрэнком комнату. А потом снова занялась Адарой. Алиса должна была оставаться без сознания еще, как минимум, два часа, и я собиралась заняться ею позже. Прости, Анна, но я совсем забыла про Фрэнка, а когда вспомнила, было уже поздно. Домовичка сказала ему, что у Алисы случился приступ. Он, разумеется, сразу же побежал к жене. И… Фрэнк, ты же знаешь, бывший аврор, а значит, владеет диагностическими чарами. Он проверил Алису, и тоже подумал о проклятии, заставляющем вспомнить пережитые ужасы. Решил посмотреть, что там и как… Я же не знала, что он легилимент[22]!
- Ты не знала, а он посмотрел, - кивнула Анна. – У него тоже был приступ?
- Нет, - покачала головой Малин. – Он как раз сам справился. Сильной воли мужчина. Они с Адарой в этом смысле чем-то даже похожи. Выпил порцию Успокоительного, запил стаканом огневиски, и все. Сначала сидел с женой, а потом, когда понял, что она еще долго проспит, пошел проверять караулы. Его очередь.
«Не было печали, так черти накачали!»
У Анны не было ни времени, ни сил заниматься еще и несчастной Алисой Лонгботтом. Они ведь с профессором Бернштайном не зря тогда решили стереть этот эпизод из памяти Алисы и Фрэнка. И что теперь? Фрэнк пока держится, но насколько его хватит, один бог знает. И это в условиях войны, когда каждый боец на счету, тем более такой опытный аврор, как Фрэнк Лонгботтом. Да и с Адарой теперь надо держать ухом востро. Иди знай, когда, где и при каких обстоятельствах рванет ее посттравматический синдром.
- Спасибо, Малин, - сказала она вслух. – Фрэнка оставь мне, а вот Алисой и Адарой заниматься придется все-таки тебе. Не завидую, но больше некому.
- Я и не отказываюсь, - удивленно взглянула на нее Малин. – Это мой долг. Я же целитель! Просто… Это ведь мой просчет. Неправильно рассчитала время сна у одной, взяла с собой другую туда, куда ее не следовало пускать, а потом оставила дело на самотек, забыв о Фрэнке. В общем, меа кульпа[23], и пожалуйста, не злись!
- Угомонись, Малин! – остановила ее Анна. – Здесь нет твоей вины. Ты устала, а уставшие люди ошибаются чаще. Ну и чертово стечение обстоятельств, куда же без него. Ты ведь про Алису не знала и не могла знать…
***
Поесть по-человечески у нее так и не получилось. Поспать тоже. Так что пришлось ограничиться парой быстрых перекусов, контрастным душем и порцией стимулятора из корней ибоги[24], мандрагоры ми женьшеня! Но так она, вроде бы, оставалась в тонусе и могла работать, а работы у нее было, как в первый день творения, с той, впрочем, разницей, что она-то не бог.
Положение в стране оставалось по большей части непроясненным, но, в целом, скорее скверным, чем наоборот. Пожиратели продолжали атаковать, Аврорат и ДМП вяло отвечали, - у них после битвы за Министерство и массового дезертирства, - едва хватало сил, чтобы «держать голову над водой», не то, чтобы нападать самим. Орден Феникса никак себя пока не проявил, хотя на общем собрании Дамблдор и Элфиас Дож обещали, что орден «себя еще покажет». Но то ли некому было себя проявлять, то ли не хватало решительности, - а может быть, и просто выжидали, - но по факту их, словно бы, не существовало вовсе. Дрались только отряды, сформированные Анной, Блэками и Малфоями, да еще Союз Маглорожденных, - оба его крыла, - сражался то в обороне, то в нападении, но, главное, не отсиживался в кустах. Анна поддерживала с ними связь и, по возможности, кооперировалась. Пару раз это даже дало свой эффект: операции оказались вполне удачными.
И все-таки основные усилия, - то есть, прежде всего, время, - пришлось потратить на всякую ерунду и, в особенности, на переписку с Визенгамотом, ДМП и Дамблдором, пытавшимся совать свой нос в любое дело, включая сюда дела, в которых
