— Там находится Сантандер, сеньор. Сегодня ночью я высажу вас на берег.
Вечерело. Спустились сумерки, Доминика наблюдала, как Мария укладывает ее платья. Старательно все пересчитав, Мария сложила драгоценности хозяйки в золоченую шкатулку. «За этими англичанами нужен глаз да глаз», — думала Мария, полная неопределенных подозрений.
Вдруг странная фантазия пришла Доминике на ум. Она поднесла шкатулку к свету, высыпала ее содержимое на стол и принялась печально разглядывать и перебирать украшения. В конце концов она выбрала золотое кольцо, слишком большое для ее маленькой руки и слишком тяжелое для дамы. Быстро завернув его в носовой платок, она поспешно заперла шкатулку, чтобы Мария не заметила пропажу ценного украшения.
Прячась в мягком сумраке, она накинула плащ и побежала на палубу. Лишь бледный овал лица выдавал ее присутствие в темноте. Корабль шел медленнее, темная вода мягко плескалась о его дубовые борта. На палубе происходило движение, послышался голос шкипера: «Держи по ветру». В свете покачивающейся висячей лампы она увидела Боваллета. Рядом с ним стоял боцман. Он держал фонарь, напряженно всматриваясь в темноту. Далеко к югу виднелись огни, и Доминика поняла, что они, наконец, добрались до Испании.
Девушка подкралась к Боваллету и робко положила руку на его расшитый рукав. Он круто повернулся, быстро накрыл ладонью ее пальцы.
— Это вы, милая?
— Я пришла… мне хотелось… мне надо поговорить с вами минутку, — неуверенно проговорила она.
Он отвел ее в сторону и остановился, вопросительно глядя ей прямо в глаза.
— Говори, дитя мое, я слушаю.
Ее рука, державшая золотое кольцо, показалась из складок плаща.
— Сеньор, вы дали мне ваше кольцо на память. Я… я думаю, что мы больше никогда не увидимся, поэтому… поэтому я… я прошу вас принять вот это кольцо на память обо мне.
Сильная рука перехватила и кольцо и ее руку. Николас быстро вывел ее прочь из светлого круга, отбрасываемого лампой, и темнота показалась ей близкой и желанной, когда она очутилась с ним лицом к лицу. Она почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее, и застыла, прижав ладони к груди. Он крепко обнял ее, прижавшись щекой к ее локонам, и пробормотал. «Хорошая моя! Любимая! Безумие, безумие, но как же сладко потерять рассудок хоть раз в жизни». Девушка взглянула вверх, подняла руку, касаясь его бронзовой щеки, и несколько раз поцеловала его, быстро и испуганно. Голова ее кружилась, она думала, что никогда уже не сможет забыть чувство, испытанное ею в момент этого страстного объятия. Дрожь восторга пробежала по ее телу, она прошептала:
— Querida![46] Дорогой! Не забывай меня!
— Забыть! — воскликнул он. — Ах, ты, недоверчивое существо! Ты же чувствуешь, как я дорожу тобой!
Она спустилась с небес на землю, потрясенная, с пылающим лицом.
— О, отпустите меня! — попросила она, задрожала в его руках. — Как я могу поверить, что вы способны осуществить невозможное?
— В этом нет ничего невозможного, — сказал он. — Мы расстаемся только на время, ненадолго, любовь моя! Тебе придется ждать меня меньше года. Я найду тебя!
Неподалеку раздался голос.
— Сэр, где вы? Они отвечают на наш сигнал. Боваллет быстро встал, заслоняя леди. К ним подошел боцман, вглядываясь в темноту.
Все, что случилось потом, казалось Доминике каким-то сном. На берегу показался огонек, он мигал, подавая какие-то знаки. Она быстро бросилась вниз, но ее вещи уже унесли. На палубе царила суета, спускали шлюпку. Дон Мануэль был уже готов, он сидел, завернувшись в отделанный мехом плащ, озноб опять сотрясал его.
— Он выполнил обещание, — с тихим удовлетворением проговорил старик. — Храбрый человек!
Немного спустя к ним подошел Дэнджерфилд, учтиво подал руку дону Мануэлю, бодро заговорив с ним, однако его печальные взоры постоянно с глубокой печалью обращались к Доминике. Они поднялись на палубу и увидели Боваллета, стоявшего подле веревочной лестницы. Внизу их ожидала небольшая шлюпка, качающаяся на чернильно-темных волнах. Боцман и несколько матросов уже сидели в ней, багаж тоже был уже уложен.
Сэр Николас приблизился к ним.
— Дон Мануэль, у вас хватит сил спуститься по веревочной лестнице?
— Я попробую, сеньор, — ответил дон Мануэль. — Бартоломее, спускайся вперед. — Он повернулся к Боваллету, разглядывая его лицо в неверном свете тусклой лампы. — Сеньор, вот мы с вами и прощаемся. С вашего позволения я хотел бы сказать…
— Не спешите, сеньор, вы скажете это позже. Я прослежу, чтобы вы оказались в безопасности на берегу.
— Вы сами, сеньор? Нет, я не стану просить вас об этом.
— Не волнуйтесь, вы и не просили меня. Я делаю это с удовольствием, — ответил Боваллет, протягивая сильную руку, чтобы помочь ему удержаться на лестнице.
Дон Мануэль с трудом спускался по веревочной лестнице следом за своим слугой, который испуганно следил за ним. Боваллет повернулся к Доминике, распахивая объятия.
— Доверься мне еще раз, любимая, — сказал он.
Не говоря ни слова, она подошла к нему и позволила вскинуть себя на плечо. Он быстро спустился и, придерживая девушку крепкой рукой, поставил на ноги в шлюпку. Она увидела свободное место рядом с Марией, которая сжалась на корме, и удобно устроилась рядом со служанкой. Боваллет отпустил лестницу, ступил в шлюпку, прошел, перешагивая через багаж, мимо женщин к рулю позади них и отдал тихое приказание своим людям. Длинные весла бесшумно погрузились в темную воду, и шлюпка тихо понеслась к берегу. Черные облака на минуту разошлись, показался тонкий серп месяца. Доминика осторожно взглянула на Боваллета, сидевшего у руля. Он сосредоточенно смотрел вперед, но, заметив, что она повернулась, улыбнулся. Девушку охватил страх:
— А что, если там солдаты? Это ловушка! Белые зубы блеснули между черными усами и бородкой.
— Не бойтесь, — ободряюще сказал Николас.
— Безумие! — прошептала она. — Я жалею, что вы поплыли с нами!
— Неужели вы думаете, я способен послать моих людей туда, куда не осмелюсь явиться сам? — рассмеялся он.
— Да, это действительно на вас не похоже, — тихо согласилась она. — Прошу прощения.
Луна снова скрылась в облаках, и Боваллет казался теперь тенью в темноте.
— Со мной мой меч, девочка, не бойся.
— Тогда уж «Не отступай» ! — попросила она. В ответ раздался его веселый смех.
Скоро, слишком скоро, шлюпка ткнулась в прибрежные камни. Навстречу им бежали люди, они подтянули шлюпку к берегу, быстро задавая вопросы на вульгарном испанском. Сэр Николас пробрался между гребцами на нос шлюпки и спрыгнул в воду, за ним следом прыгнул боцман. Послышались быстрые вопросы и ответы, громкое восклицание, приглушенный разговор в непроницаемой темноте. Переговоры шли долго, затем Боваллет вернулся к шлюпке, вода доходила ему до колен. Он подал руку дону Мануэлю.
