– Миссис Лутц?
– Да. – Женщина приветливо улыбнулась, но в ее глазах читалось недоумение. – Чем могу служить?
– Я лейтенант Даллас. – Ева предъявила свой жетон. – Нью-Йоркская городская полиция. Это моя помощница, сержант Пибоди. Можно войти?
– А в чем дело? – Женщина подняла руку и пригладила волосы. В ее голосе прозвучала тревога.
– Речь идет о вашей дочери, миссис Лутц. О Грейс. Можно войти?
– Грейси? Только не говорите мне, что она попала в беду. – Улыбка женщины стала шире, но тут же увяла. – Грейси не может попасть в беду.
Яркие цветы, стоявшие по обе стороны двери как часовые, это подтверждали.
– Миссис Лутц, мне очень жаль, но я должна сообщить, что ваша дочь мертва.
Глаза матери остались равнодушными.
– Нет. – В ее голосе послышалась досада. – Конечно, нет. Зачем вы говорите такие ужасные вещи? Уходите. Уходите отсюда немедленно!
Ева придержала дверь, которая едва не захлопнулась у нее перед носом.
– Миссис Лутц, ее убили вчера вечером. Я расследую это дело, я глубоко скорблю о вашей утрате. Мы должны поговорить с вами.
– Мою Грейс? Мою девочку?
Ева молча обняла одной рукой несчастную женщину, другой открыла дверь в гостиную, осторожно подвела ее к дивану, заставила сесть и сама опустилась рядом.
– Миссис Лутц, кому мы должны позвонить? Вашему мужу?
– Джорджу… Джордж в школе. Он преподает в старших классах. Грейс… – Она слепо огляделась по сторонам, как будто ждала, что дочь вот-вот войдет в комнату.
– Пибоди, позвони.
– Вы ошиблись, правда? – Ледяные пальцы миссис Лутц сжали запястье Евы. – Это ошибка. Вы ошиблись. Грейс работает в городе, в публичной библиотеке на Пятой авеню. Сейчас я позвоню ей, и все выяснится.
– Миссис Лутц, никакой ошибки нет.
– Но это должно быть ошибкой. Мы с Джорджем были в воскресенье в городе и обедали с ней. Она была жива и здорова. – Шок начал проходить, и по щекам женщины потекли слезы. – Она была жива и здорова!
– Я знаю. Мне очень жаль.
– Что случилось с моей бедной девочкой? Это был несчастный случай?
– Нет, не несчастный случай. Грейс убили.
– Это невозможно! – Голова женщины закачалась из стороны в сторону, как будто ее дергали за невидимые ниточки. – Просто невозможно.
Ева не пыталась ее успокоить. Она знала, что говорить можно будет только тогда, когда пройдет первый приступ горя.
– Он едет, – сообщила Пибоди.
– Хорошо. Принеси воды.
Ева сидела рядом с рыдающей женщиной и оглядывала гостиную. Во всем был образцовый порядок и основательность, свойственные среднему классу. На столе стояла голограмма Грейс в рамке.
– Что случилось с моей девочкой?
Ева заерзала на месте и посмотрела в разом постаревшее лицо миссис Лутц.
– Вчера вечером Грейс познакомилась с мужчиной, с которым она переписывалась по электронной почте и беседовала в чате. Мы считаем, что этот мужчина во время их встречи подмешал в ее напиток наркотическое вещество, которое подавляет волю и затуманивает сознание.
– О боже… – Миссис Лутц обхватила себя руками и начала раскачиваться всем телом. – О боже…
– Есть доказательства того, что он приехал с Грейс к ней домой и продолжал давать ей сильные наркотики, пока не наступила передозировка.
– Она никогда не принимала наркотики.
– Мы абсолютно уверены, что это произошло без ее ведома, миссис Лутц.
– Он давал их ей, потому что… – Ее губы сжались в тонкую ниточку. А потом потрясенная женщина выдохнула: – Он изнасиловал ее!
– Мы считаем, что это возможно. Я… – «Господи, сколько можно? – думала Ева. – Разве тут чем-нибудь поможешь?» – Миссис Лутц, может быть, вам станет легче, когда я скажу, что Грейс не успела испугаться. И не почувствовала боли.
– Почему кто-то причинил ей боль? Какой человек мог сделать такое с ни в чем не повинной девушкой?
– Не знаю. Но обещаю, что я найду его. А для этого мне нужна ваша помощь.
Миссис Лутц откинула голову на спинку дивана.
– Чем я могу помочь, если ее больше нет?
– У нее были приятели?
– Робби. Робби Дуайер. Они встречались в старших классах и немного во время первых семестров в колледже. Он хороший мальчик. Мы с его матерью посещаем один читательский клуб… – Ее голос дрогнул. – Мы надеялись на что-то большее, но у них это была скорее дружба, чем любовь. Грейс хотела переехать в город, а Робби преподавал здесь. Они расстались.
– Как давно это случилось?
– Если вы думаете, что это мог сделать Робби, то вы ошибаетесь. Я знаю его с детства. Тем более что сейчас он встречается с очень милой девушкой.
– Она когда-нибудь говорила, что кем-то интересуется или что кто-то интересуется ею? В городе?
– Нет, никогда. Она очень много работала и училась. Она застенчива. Моя Грейси застенчива. Ей трудно знакомиться с новыми людьми. Именно поэтому я уговаривала ее переехать… – Она снова осеклась. – Джордж хотел, чтобы она оставалась здесь, преподавала и не вылетала из гнезда. А я поощряла ее, потому что хотела, чтобы она расправила крылья. И вот потеряла… Вы отвезете меня к ней? Когда приедет Джордж, вы отвезете нас к нашей девочке?
– Да, отвезу.
* * *
Когда Ева вошла в кабинет начальника, майор Уитни разговаривал по видеотелефону. Он не показал на кресло, но Ева и не собиралась садиться. Его широкое лицо было покрыто морщинами и напоминало географическую карту, говорившую о стрессах, битвах и властном характере. Костюм Уитни был темно-коричневым, почти таким же, как его кожа. В нем майор выглядел еще более внушительным. Еву всегда удивляло, что он одинаково естественно выглядит и за письменным столом, и на месте преступления.
На столе шефа стоял высокий и узкий стеклянный сосуд. Он был наполнен лазурной жидкостью; на дне мерцали маленькие цветные камни. Увидев, что в воде мелькнуло что-то алое, сбитая с толку Ева захлопала глазами.
– Жена, – сказал Уитни, закончив разговор. – Она считает, что это оживляет мой рабочий пейзаж и способствует расслаблению. Какого черта мне делать с этой проклятой рыбой?
– Не могу знать, сэр.
Несколько мгновений оба следили за красной полоской, плававшей по кругу. Зная, что жена майора помешана на моде и декоре, Ева пыталась придумать вежливую фразу.
– Быстро она плавает.
– Эта чокнутая тварь снует так целый день. У меня от нее в глазах рябит.
– Если она будет и дальше плавать с такой скоростью, то лишится сил и через пару недель отдаст концы.
– Ваши слова да богу в уши… Где ваша помощница Пибоди, лейтенант?
– Сравнивает обстоятельства смерти двух жертв. У нас нет доказательств, что между ними существует связь. Обе женщины любили книги вообще и поэзию в частности. Обе увлекались общением в компьютерных сетях. Однако мы не можем утверждать, что они одновременно участвовали в одних и тех же чатах и посещали те же киберкафе.
Уитни сел.
– Что у нас есть?
– Сегодня утром труп второй жертвы Грейс Лутц обнаружила ее соседка Анджела Нико, живущая в квартире напротив. Они каждое утро вместе пили кофе, и когда Лутц не открыла дверь и не ответила на звонок, мисс Нико встревожилась и открыла дверь запасным ключом. Нико – библиотекарша на пенсии, ей сильно за семьдесят.
Ева вспомнила, как горько плакала старая женщина, когда отвечала на вопросы.
– Похоже, она единственная жительница дома, с которой жертва поддерживала отношения. По ее словам, Лутц была тихой и вежливой молодой женщиной, редко нарушавшей распорядок дня. Уходила на работу и возвращалась домой в одно и то же время. Дважды в неделю ходила на соседний рынок за продуктами. Кроме Нико, у нее не было близких знакомых. Ни подруг, ни любовников. Она работала неполный день и готовилась на дому к защите степени по библиотечному делу.
Конец ознакомительного фрагмента.
