— Не пробуйте эту штуку, Боб, — произнес он, наконец.
— Не собираюсь, — ответил тот. — Хорошо, что вы первый попробовали.
Один из нас еще что-то предложил, но эти двое ответили такими проклятиями, что мы перестали их трогать.
Положение было отчаянное, и все мы это понимали. Сначала заговорил один из команды, сделав легкий намек, затем другой, и так продолжалось, пока Билль не повернулся к нам с угрожающим видом и не попросил в очень решительных выражениях сказать ясно и прямо, в чем дело.
— Да очень просто, — сказал Джо мягким тоном. — Дело, видите ли, в том, Билль, что нам всем влетит, когда помощник узнает…
— Да, влетит всем, — подтвердил Билль, кивнув головой.
— Между тем, — продолжал Джо, вопросительно поглядывая на остальных в ожидании поддержки, — если бы мы собрали для вас кое-какую небольшую сумму, чтобы вы могли дезертировать…
— Да, да! Верно, верно! — раздались голоса со всех сторон. — Браво, Джо!
— Вот как! Дезертировать? — сказал Билль. — А куда же прикажете нам деваться, если мы сбежим с нашего судна?
— Ну, это уже вам виднее, — ответил так же ласково Джо. — Тут много кораблей с недостаточным числом команды. Всякий капитан будет рад принять таких первоклассных моряков, как вы и Боб.
— А как насчет наших коричневых рож? — спросил Билль тем же злобно неблагодарным и насмешливым тоном.
— Это можно обойти, — сказал Джо.
— Как? — воскликнули одновременно Билль и Боб.
— Наймитесь, как негры-коки, — ответил Джо, хлопая себя по коленкам и обводя всех торжествующим взглядом.
Некоторые люди не понимают доброты и хороших чувств, Джо говорил совершенно искренно и никто из нас не сказал бы, что это плохая мысль, но, конечно, мистер Билль Кузене не мог не счесть себя оскорбленным. Я это объясняю лишь тем, что вся история с дракой и краской повлияла на его мозги. Так же отнесся к предложению Джо Смита и Боб. Очевидно, и с ним было то же самое. Во всяком случае, другого оправдания для них я подыскать не могу.
Словом, никто из нас не был в силах завтракать и не мог ничего делать, пока эти двое сидели, скорчившись в углу и не двигались.
— Я бы никогда не дал им этой краски, — сказал, наконец, плотник, когда всякие увещания оказались бесполезны, — если бы знал, что они будут себя так держать. Они сами хотели, чтобы я их раскрасил.
— Помощник их убьет, — сказал Тед Хилль.
— Он их посадит в тюрьму, вот что он сделает, — прибавил Джо Смит. — Это серьезная вещь — отправиться на берег и напасть там на старшего помощника.
— Вы все замешаны в этом, — ответил Билль. — Я намерен сделать полное и чистосердечное признание. Джо Смит нас подговорил к этому, плотник нас выкрасил, а все остальные нас подбодряли,
— Джо достал нам платье, — прибавил Боб. — И я знаю, где он его достал.
Неблагодарность этих людей была так поразительна, что мы сначала решили прекратить с ними всякие сношения, но лучшие чувства одержали верх, и мы устроили нечто вроде митинга, чтобы обсудить, что делать. Но что мы ни предлагали, эти двое на все отвечали отказом с самыми ужасными проклятиями, и в конце концов нам пришлось подняться на палубу, ничего не решив, кроме того, что мы будем клясться в полном своем незнании и непричастности к этому делу.
— Единственный совет, какой мы можем вам дать, — сказал Джо, поднимаясь по трапу и оборачиваясь к ним, — это сидеть здесь и не показываться наверх, как можно дольше,
Почти первым, кого мы встретили на палубе, был старший помощник. Вид у него был замечательный. Левый глаз его был закрыт повязкой, а правый весь почернел. Нос распух, а губы были разорваны, но капитан и младшие помощники возились с ним, как с героем, и он, казалось, был даже доволен своим приключением.
— А где еще двое из команды? — спросил он немного погодя, уставившись в нас своим черным глазом.
— Кажется внизу, сэр, — ответил плотник, весь дрожа.
— Привести их! — скомандовал помощник Джо Смиту.
— Есть, сэр, — ответил Джо, не двигаясь.
— Ступайте же за ними, черт вас возьми! — заорал помощник.
— Они… нездоровы, сэр, — произнес через силу Джо.
— Вызвать их наверх сию минуту, каналья, — взревел помощник и, прихрамывая, угрожающе двинулся к Джо.
Джо беспомощно пожал плечами, побежал к люку кубрика и крикнул вниз.
— Они идут, сэр, — доложил он, вернувшись к помощнику.
Мы все продолжали делать свою работу так старательно, как никогда еще в жизни. Капитан в это время говорил со старшим помощником о полученных им в драке повреждениях и ругал германцев, как вдруг вскрикнул и быстро отступил на шаг, изумленно раскрыв глаза. Мы обернулись и увидели этих двух арапов, медленно приближавшихся к капитану.
— Тысяча дьяволов, м-р Фингель! — воскликнул капитан. — Что это такое?
Никогда в жизни ни у одного человека не видел я такого взгляда, какой был в этот момент у помощника. Три раза он открывал рот, чтобы заговорить, и опять закрывал его, не испустив ни звука. Жилы на его лбу надулись ужаснейшим образом, а лицо стало багровым.
— Это волосы Билля Кузенса, — сказал сам себе капитан. — Это волосы Билля Кузенса.
Боб подошел к нему, немного сзади плелся, прихрамывая, Билль, и оба остановились прямо перед капитаном. Боб попытался слабо улыбнуться.
— Не делайте мне гримас, сэр! — заревел неистовым голосом капитан. — Что это значит? Что вы с собой сделали?
— Ничего, сэр, — сказал робко Билль. — Это нам сделали.
Плотник, починявший в эту минуту бочонок, затрепетал, как лист, дрожащий на ветре, и посмотрел на Билля таким взором, который мог бы растопить камень.
— Кто это сделал? — спросил капитан.
— Мы были жертвами бесчеловечной жестокости, сэр! — произнес Билль, всеми силами стараясь избежать взгляда помощника, хотя это было невозможно.
— Я так и думал, — сказал капитан. — Вас избили к тому же.
— Да, сэр, — ответил Билль самым почтительным тоном. Мы с Бобом были на берегу вчера вечером, собирались осмотреть город, когда на нас вдруг напали пять каких-то иностранцев.
— Что… — вскричал капитан.
Я не могу повторить, что выкрикнул в этот же момент старший помощник.
— Мы бились с ними, сколько у нас хватило сил, сэр, — продолжал Билль, — но потеряли сознание от побоев и, когда пришли в себя, то оказались в таком виде.
— Что это были за люди? — спросил капитан уже возбужденно, видимо чрезвычайно заинтересованный.
— Моряки, сэр, — вставил Боб с своей стороны. — Голландцы, германцы, или что-то в этом роде.
