Иван вспомнил усатое лицо Вожжова – гордое и довольное, когда награду получали из рук Меншикова, и разъяренное во время поединка в доме Фалинелли – и кисло стало у него на душе. Остаток пути молчали. Андрей Иванович не пожелал более делиться соображениями, Самойлов же погрузился в тяжелые воспоминания.
Картина, что открылась им в камере Вожжова, была невеселой. Пленник лежал поперек койки, белая рубаха его в области сердца была густо замарана кровью.
– Ну что, милейший, – сказал Ушаков, глядя на Ивана, – вот тут и понадобится твоя сметливость. Что скажешь?
Они подошли к покойнику и осмотрели его. Самойлов отогнул край окровавленной рубашки и обнаружил на груди Вожжова небольшую колотую рану с четкими краями.
– Отменно сработано, – мрачно заметил Андрей Иванович.
Дух в камере был довольно тяжелым, и Ушаков прикрывал нос большим надушенным платком – хоть по долгу службы бывать приходилось во всяких местах, терпеть зловоние казематов случалось нередко, все же высокое положение начальника Тайного приказа позволяло ему держаться манерно и оберегать себя от лишних тягот.
– Следов никаких… И замки целы! – продолжал он, оглядывая помещение.
Вошел Туманов и доложил:
– Ваша светлость, караульного доставили!
Двое драгун ввели испуганного солдатика со связанными руками.
– Этот? – смерил его взглядом Ушаков.
– Так точно, – ответил Туманов.
– Говоришь, всю ночь за дверью простоял? Никто не входил и не выходил?
– Богом клянусь, никто, глаз не сомкнувши стоял, – поспешил побожиться караульный.
– А к запертому рабу божию, значит, архангел с небес спустился? – усмехнулся Ушаков. – Вышиб ему дух и опять вознесся, так, что ли?
– Не ведаю я, – пролепетал солдатик.
– На дознание его! – приказал Андрей Иванович.
– Не губи, батюшка, не губи, – в ужасе закричал караульный. Его поволокли уже к выходу, а он все вырывался и кричал: – Не ведаю я, Христом богом клянусь, не ведаю!
Самойлов меж тем также оглядел все вокруг и заинтересовался небольшим люком, прикрытым решеткой, что виднелся посередь камеры.
Вонь от него шла невыносимая, однако величина его позволяла пролезть не слишком крупному человеку. Пятна крови и несколько влажных следов возле решетки подтвердили догадку сыщика:
– Может, и архангел, но спустился он явно через туннель. Вот и след.
Ушаков присмотрелся к каменному полу:
– Дело говоришь! Ну-ка, братцы, подсобите ему! – велел он драгунам.
Те мигом отволокли в сторону кованую решетку. Иван подошел к краю и осветил факелом путь в зловонное подземелье. Ушаков тоже заглянул было в отверстие, но скривился и закашлялся:
– Вот уж запах, как из преисподней! Действуй, Самойлов. Как найдешь что – приходи.
Затем развернулся и покинул камеру. Туманов с солдатами поспешили за ним. Ваня проводил их взглядом, потом оглянулся еще раз на Вожжова. «Вот ведь как все вышло, – подумал он, – наша тайная миссия для всех троих закончилась смертью. Маслов погиб как герой, и при свете бела дня, Вожжов – как предатель, в зловонной камере, а я, выходит, на плахе голову сложил. Не свою только. Но те, кто знал Ивана Самойлова, простились с ним тогда. И остался только безымянный тайный сыщик. Да. дела! Ну что ж, сыщик, за работу!»
И, не медля более ни секунды, он спустился в люк.
Сначала ход был очень тесным и шел вертикально вниз, но постепенно он расширился и превратился в длинный подземный коридор с влажными каменными сводами. Иван шел медленно, освещая стены и внимательно все осматривая. Вдруг на полу он обнаружил небольшой предмет, тотчас поднял его и с изумлением признал виденный ранее черный веер с маленьким кинжалом, встроенным в ручку. «Ох, Мари!» – мелькнуло у него в голове. Спрятав кинжал за пазухой, Самойлов быстрее зашагал вперед. Воздух заметно посвежел. И вот, наконец, несколько ступеней вверх завершили путь нашего героя – он оказался у выхода из подземелья. И тут его ждала еще одна находка – в кустах возле потайного хода ничком лежал убитый солдат.
Уже много позже узнает Иван, как оказался бедняга в этом месте:
Тогда я не ведал, что Ушаков специально посадил Вожжова в каземат с потайным ходом, в надежде, что тот, сбежав, приведет его к остальным злоумышленникам, и даже приставил следить за ним одного из своих людей. Его-то и нашел я убитым у выхода из подземелья.
А пока наш Ваня, собрав в одну цепочку все свои догадки, отправился, как и было велено, с докладом в Тайную канцелярию.
Глава V,
из которой мы узнаем, что женские чары, увы, не всемогущи
Самойлов шел по вечерней столице, пытаясь понять, что же теперь делать. Все, чему учил его отец: благородство, честь, верность – выходит, в этой жизни разбивается об одну-единственную вещь – деньги?.. Ради них можно предать, обмануть и даже убить?! Нет, Иван никак не мог согласиться с таким поворотом. Не будет он действовать как последний злодей, а значит, не к Ушакову сейчас надобно идти, хоть и рассказать ему есть о чем. В другом месте он сейчас нужен. Хотя, может, там и не обрадуются его приходу.
Мари и вправду была немало удивлена, увидев Самойлова, но в восставших призраков она не верила, а потому в словах ее прозвучала скорее усмешка, чем испуг:
– Вы действительно живы? Или вернулись с того света?
– Да, сударыня. Скорее с того света, – ответил Иван. – Хотя вы тоже недалеко от него ходите. Я не люблю оставаться в долгу. Вы замолвили за меня слово перед Светлейшим князем. Плачу вам той же монетой.
Иван вытащил из кармана оброненный француженкой веер.
– Я вижу, вы разгадали мой маленький секрет, – Мари протянула руку и попыталась вытащить изящный клинок из ножен. Но Иван мягко положил свою ладонь поверх ее кисти и вернул кинжал на место со словами:
– Вы злоумышляете против моей страны, и, после того как я покину вас, я доложу об этой находке Ушакову.
– Ну что вы? – страстно зашептала Мари, пуская в ход все свое очарование. Она была уверена: Самойлов здесь только потому, что это ее оружие уже не на шутку ранило его неопытное сердце еще там – у монастырских стен. – Я не злоумышляю против вашей страны, – ее губы коснулись его щеки. – По приказу ордена мы должны были найти захватившего сокровища Ордена Фалинелли. и заставить его вернуть их. Вот и все.
– А как же регентство Меншикова и замужество его дочери? – поинтересовался Иван.
– Это было второстепенным делом.
Их глаза встретились. Столько страсти было в этом роковом взгляде, но Иван отстранился и снял руки красавицы со своих плеч:
– Сударыня, у вас в запасе пара часов.
Он поклонился, взял шляпу со стола и уже у дверей произнес:
– Честь имею!
Лишь только дверь за русским офицером закрылась, как из другой появился Ла Шанье с вопросом на устах:
– Et quoi?[11]
– Nous partons![12]
– Mais, et l’or?[13]
– Il en va la de notre vie![14]
В отличие от нашего героя Мари не была готова рисковать своей жизнью во исполнение долга. Да и что толку, если они с шевалье найдут смерть вдалеке от родной Франции? Сейчас у нее на руках неоспоримые доказательства того, где нужно искать деньги. Ушаков лишен этих доказательств, а значит, преимущество по-прежнему на их стороне. Просто стоит временно отступить.
Самойлов, не ведая о планах масонов, но считая долг отданным, решил направиться прямиком к Ушакову. Но шагу не ступил по темной улице, как был схвачен какими-то людьми. Шпага не покинула ножны, да и какой из него сейчас боец – плечо нещадно саднило, несмотря на принятое давеча лекарство.
Ему на голову надели мешок и посадили в карету, которая понеслась по улице. Потом его долго вели по длинным коридорам, втолкнули куда-то, посадили на мягкое кресло. И вдруг раздался знакомый голос:
– Сними это!
Мешок сдернули, и перед Самойловым возник сам Светлейший князь.
– Ну, сержант, жив-живехонек, ай да Ушаков! – развел руками Меншиков. – Вот умелец! Поди, уже и ему служишь?
– Я России служу! – возмутился Иван напрасным подозрениям.
– Ну-ну! Почитай, все мы России служим, – успокоил горячую голову Александр Данилович. – Ты мне лучше скажи, и чего ж ты там высматривал?
– Убийцу, – как-то непроизвольно вырвалось у Ивана.
– Убийцу? Это какого такого убийцу?
– Ну, так в крепости Вожжов, что итальянца Фалинелли убил, ночью сам был зарезан.
– Какой Вожжов? Какая крепость?! – возмущению Меншикова не было конца.
Самойлов замялся, посмотрел на солдата:
– Ваша светлость.
– Выйди, – скомандовал служивому Светлейший. – Ну, сказывай!
– Вы давеча посылали меня персону встретить, – Меншиков согласно кивнул. – Вы знаете, кого вам прислали и зачем?
– О-о-о! – взревел Александр Данилович. – Это что ж значит? Теперь ты мне вопросы задавать будешь?
