пульсирование. Вероятно, у него шок, но волноваться по этому поводу просто не осталось сил.
Намир понимал, что порой то теряет сознание, то снова приходит в себя. Он перестал бороться с темнотой, когда услышал шипение ожившей вентиляции. Последняя его мысль была об охраннице, новичке с Тессиона.
Ее звали Мейдью. Во время обучения она никогда не слушала.
Намир надеялся, что она выживет.
За время службы в Сумеречной Намир провел в лазарете «Громовержца» немало дней. Переломы, бластерные ожоги, шрапнель. По его опыту, медики Сумеречной предлагали два варианта лечения: первый включал блаженное состояние забытья и погружение в резервуар с жидкой бактой. Резервуар был убежищем от боли и потребностей, желанным домом на столько часов и дней, сколько медики считали нужным или, при не столь счастливом стечении обстоятельств, пока запас бакты не иссякнет. Пациент плавал в чистой и вязкой целебной жидкости, выходя из забытья постепенно, пока сознание не восстанавливалось полностью. Боли, возникавшие в последующие дни, всегда ощущались сильнее из-за отсутствия благословенной бакты, но они довольно быстро проходили.
При втором варианте исцеления приходилось лежать на жесткой койке, вонявшей чистящей жидкостью, и дрожать на слишком холодном воздухе, то проваливаясь в сон, то выходя из него. В моменты прояснения сознания пациента беспокоил вид окровавленных медицинских сотрудников, совершавших обход и перемежавших болезненные уколы с обезболивающими мазями. Во время сна пациент переживал лихорадочные сновидения, бессмысленные и нелогичные: бесконечная череда образов, чужих или знакомых лиц вместе с необъяснимыми чувствами ужаса и психоза — словно спящий был один в мире, где все некогда знакомое таило в себе кошмары.
Лечение полученных Намиром ожогов проходило по второму варианту. Спустя долгое время после того, как его экстренно доставили в лазарет, в какой-то краткий момент просветления он увидел, что Мейдью поместили в резервуар с бактой. «Повезло ей», — подумал он.
Через пару дней он уже был на ногах. Руки его покрывали чувствительные шрамы, но тело по большей части восстановилось. Фон Гайц предупредил, чтобы сержант не выходил на полную службу еще несколько вахт — Намир с удовольствием выполнил это, особенно с учетом того, что очередное боевое задание Сумеречной пока не светило.
Нападение на «Громовержец», вероятно, было простым совпадением — случайное столкновение с имперской разведывательной эскадрой, — но оно привело к гибели трех членов экипажа «Клятвы Апайланы» и ранению пятерых на борту «Громовержца», а также повреждениям второстепенных систем на обоих кораблях. Не похоже, что имперцы охотились за губернатором Челис, которая была найдена в воздушном шлюзе целой и невредимой вместе с Намиром и Мейдью. Эта женщина была неуязвима.
Через день после того, как Намир вышел из лазарета, получив последние отчеты и набравшись храбрости, он попросил встречи с Горланом. Капитан находился в рабочей комнате возле центра управления, расхаживал между стоявшими вертикально экранами и голографическим столом, показывавшим топографические изображения мира, полного водных потоков и джунглей. Горлан тихонько бормотал что-то себе под нос, размахивая рукой в воздухе, словно отбивал ритм.
Капитан Маика Ивон был высоким человеком с темно-коричневой кожей и седеющими волосами, которые словно спутывались с его густой бородой. Намир мало знал о его прошлом и даже не мог представить себе, как тот жил до Сумеречной. Как рассказывали Намиру, Горлан основал эту роту, и казалось невероятным, что он когда-нибудь может покинуть ее. Капитан редко вылезал из своего логова, так что рядовой состав днями его не видел, получая его приказы через старших офицеров.
Намир был твердо уверен, что Чокнутый Горлан Ивон был величайшим умом, который он когда-либо встречал. Он также считал, что Горлан был повинен в смерти десятков его друзей — чего можно было избежать — и что капитан, не моргнув глазом, пожертвовал бы и Намиром, чтобы добыть Альянсу какую-нибудь сакральную победу.
Горлан чему-то смеялся, пока Намир стоял в дверях, ожидая, когда его заметят. Капитан наконец подозвал его жестом и смерил Намира почти жгучим взглядом.
— Сержант, — сказал он. — Ты что-нибудь слышал о горе Аракейркос?
— Ничего, — ответил тот.
Горлан рассеянно показал на стул. Намир подошел, но садиться не стал.
— Вот и я тоже, — сказал капитан. — Но на ее вершине врезаны в камень гигантские часы, сконструированные аракейркосскими монахами почти две тысячи стандартных лет назад. Согласно легенде, у того, кто в течение дня смотрит на их маятник, разворачивается перед глазами жизнь Вселенной. — Он расхаживал, акцентируя слова жестами, и наконец посмотрел на Намира.
Тот покачал головой:
— Поверю вам на слово. В религиозных орденах я не силен.
Личные беседы с Горланом напоминали эксгумацию трупа. Приходится рыть и рыть, прежде чем найдешь то, что искал, и даже тогда не все будет ладно. Но Намир уже знал, что не стоит торопить капитана, когда у того свое на уме.
— Время — это не только философская область, — сказал Горлан, словно поправляя ребенка. — Мы живем на корабле, движимом энергией, отделяющей причину от следствия, начало от конца… Гиперпространство — тайна куда более глубокая, чем божества и демоны. — Горлан упал в кресло напротив Намира, раскинул руки и склонил голову. — И все же мы используем его для войны, и пожалуйста! Так что у тебя на уме?
— Губернатор Челис, — сказал Намир. — Нас атаковали из-за нее?
Воодушевление Горлана испарилось, словно во вспышке пламени.
— Мы не знаем. Сама она в этом уверена, но это не беспристрастный источник.
— Чем больше она уверяет нас, что имперцы ее ценят, тем больше помощи она требует. Это я понимаю, — сказал Намир. — Но вы говорили с ней. Думаете, это правда?
— Может быть.
— Поскольку если это так, — продолжал Намир; он не был уверен, не перегибает ли палку, он был старшим сержантом, а не стратегом или заместителем капитана, и его обязанность исполнять приказы, а не сомневаться в них, — то у Сумеречной буквально мишень на спине. Может случиться что похуже.
— Вейдер, — сказал Горлан. — Челис и мне говорила об этом.
Намир пожал плечами:
— Вейдер или капитан Дыр Вёдер — плевать
