Но самыми чудесными были ее волосы. Они то оранжево пламенели, то струились темно-каштановой волной, обрамляя каскадом локонов и завитков прекрасное лицо цвета слоновой кости. Над одним ухом их прихватывала золотая заколка, а с другой стороны они свободно спадали.
Эрик Камерон отвесил Аманде низкий поклон. Судя по тому, что она едва ответила на его приветствие, ее возмущение после той ночи в Бостоне еще не улеглось. У него не было тогда особенного выбора, но она вряд ли когда-нибудь поймет или простит его. Слегка изогнув тонкие брови, Аманда подобрала юбки и поспешила вниз по лестнице.
Как радушная хозяйка, она приветствовала гостей: подставляла щеку для поцелуя близким друзьям, царственно протягивала руку тем, кого знала хуже, — вокруг нее сразу образовалась толпа желающих выразить ей свое почтение.
— Ба! Мэнди! Мэнди, дорогая! Ты просто потрясающе выглядишь! — налетела на нее какая-то дама. , Присмотревшись, Эрик разглядел леди Женевьеву Норман, одну из самых богатых наследниц в округе, обладательницу бесчисленных поместий в Англии. Она была по-своему красива, но всегда казалась Эрику не более чем забавной, и он старался держать ее на расстоянии.
Женевьева была продувной бестией, обожала скандалы и любила дразнить своим богатством многочисленных поклонников.
— Лорд Камерон! — послышался трубный голос, и перед Эриком вырос сам хозяин бала, лорд Найджел Стирлинг, протягивающий руку.
Эрик вдруг вспомнил, что ему говорила об этом человеке Энн-Мари.
Но пока по Аманде не видно было, чтобы она испытывала какие-либо притеснения. — Эрик, друг мой, мне не терпится поговорить с вами.
До меня дошли весьма пугающие слухи.
Эрик пожал протянутую руку и улыбнулся:
— Слухи? Как таинственно! Интересно будет послушать, что обо мне говорят.
— Пойдемте выпьем бренди у меня в кабинете. Хочу побеседовать с вами наедине, — предложил Стирлинг.
Эрик пожал плечами и улыбнулся, окинув изучающим взглядом хозяина дома. То был приземистый мужчина с тяжелой челюстью и маленькими карими глазками. Эрик недоумевал, как у такого типа могла родиться столь красивая дочь. Да и характер лорда Стирлинга не отличался привлекательностью. Напористый, грубоватый, неуживчивый, сварливый, он к тому же чрезмерно чванился своей знатностью.
Но поскольку сегодня он был хозяином вечера, а Эрик был его гостем, то даже несмотря на то что они постоянно пикировались в губернаторском совете, правила хорошего Тона требовали уделить ему внимание.
— Как пожелаете, Найджел. Но предупреждаю, это ничего не изменит.
— Пойдемте, я все же попытаюсь.
Они двинулись через зал. По пути Эрик кивал друзьям и знакомым, раскланивался с дамами. За спиной у него зашептались, и его улыбка стала еще шире. Что за благородное общество! Он уже стал в нем паршивой овцой.
— Дорогая! Вот ты где. Ты знакома с лордом Камероном? Ах да… вы же встречались, правда, много лет назад. Аманда несколько лет провела в школе для девушек в Англии, а по возвращении гостила у родных в Южной Каролине. Вы помните мою дочь, лорд Камерон?
— Мы виделись недавно, Найджел. У Томаса Мабри в Бостоне.
— Да? Так вы тоже были на том балу у Мабри?, — ; Да, папа, лорд Камерон был там.
Эрик взял руку девушки и, низко склонившись, слегка коснулся губами тыльной стороны ладони. Он ощутил, как бьется пульс на ее запястье. Подняв голову; он заглянул в ее горящие глаза и слегка провел большим пальцем по тонкой голубой жилке, бьющейся под фарфоровой белизны кожей.
— Я навсегда запомню тот вечер, — вежливо произнес он.
Ее глаза слегка расширились. Она почти вырвала свою руку из его пальцев, но ответила спокойно и с достоинством:
— Лорд Камерон, приятно увидеться с вами снова.
Он подумал, что ей не так уж и приятно видеть его, и опечалился и развеселился одновременно. Вблизи она выглядела еще прелестнее.
Ее красоту подчеркивала брызжущая жизненная энергия, создающая живой и теплый золотистый ореол вокруг. Он понял, что вызывает у нее только отрицательные эмоции.
— Миледи, — откланялся он. Теперь страсти накалены до предела. Он следует своему курсу, и, естественно, это вызывает у многих негодование.
— Оставь один танец для лорда Камерона, — велел отец Аманде. — Пойдемте, Эрик, прошу, а то я так и не смогу переговорить с, вами.
Эрик Камерон еще раз поклонился Аманде и проследовал за Стирлингом в его кабинет.
Камерон! Аманда вся кипела, глядя, как его спина исчезает за дверьми отцовского кабинета. Камерон! Он явился, чтобы поиздеваться над ней! В эту волшебную ночь он вломился сюда!
Стиснув зубы, Аманда пришла к заключению, что этот тип почти не изменился.. В нем и прежде было мало от галантного кавалера, а самоуверенности и нахрапистости хоть отбавляй. А какое высокомерие!
Ей никогда не забыть тот день на охоте. Может быть, она чересчур увлеклась погоней за лисой, но это не давало ему права поднимать на нее руку. Она подумала тогда, что он не осмелится на такое, но вскоре ей пришлось убедиться в обратном. Ему было семнадцать, и он торопился назад, к, одной из, хорошеньких горничных лорда Гастингса. Прислуга по всему дому шепталась о нем, и кое-что доходило и до нее. Он пользовался бешеным успехом.
— Вот идет самый привлекательный мужчина во всех колониях, — проворковал за спиной мягкий голос.
Аманда резко обернулась и увидела леди Женевьеву, обмахивающуюся веером и провожающую глазами лорда Камерона.
— Камерон? — скептически хмыкнула она.
Женевьева кивнула с видом знатока.
— Лорд Камерой, — ; произнесла она, словно пробуя это имя на вкус и находя его весьма приятным. Потом снова повернулась к Аманде:. — Сорвиголова, не правда ли? Решительный, мятежный.
Ни перед кем не склонит головы. Все оборачиваются, когда он входит. Ты разве не чувствуешь этого? Напряжение… какой-то жар, дорогая? О, я вся пылаю!
От слов Женевьевы Аманда почувствовала, будто ее спину обдало струей горячей воды, и поежилась, вспомнив свои ощущения от его глаз на своем лице, от его губ, коснувшихся ее кожи. Вздернув подбородок, она отогнала наваждение. Она не хочет даже думать, об этом человеке, у нее одно желание — найти Роберта.
— Лорд Камерон — изменник, и больше никто. Я даже представить себе не могу, зачем отцу понадобилось его приглашать.
— Когда-нибудь он может оказаться бесценным союзником, — ответила Женевьева. — Ему доверяют как радикалы, так и, как ни странно, люди, которых он отвергает сейчас. Твой отец не глуп, крошка. Уверена, он намерен остаться в самых дружеских отношениях с лордом Камероном.
— А ты, Женевьева? Ты тоже хочешь остаться в самых дружеских отношениях с лордом Камероном?
