– Обезьяний. Сами же говорили…
– Да, говорил. Для этого я и привел вас сюда. Этот крошка Ролло, он – машина, холодная, бесчувственная логическая машина.
– Ну и что?
– А то, что хороший писатель – не машина. Он пишет не умом, а сердцем, – Марми несколько раз стукнул себя в грудь. Хоскинс застонал.
– Что вы со мной делаете, Марми? Если вы опять заведете свою песню о душе и сердце писателя, я просто не выдержу, меня вырвет прямо здесь, сию же минуту. Давайте придерживаться обычной формулы: «Ради денег я напишу что угодно».
– Одну минуту, – сказал Марми. – Послушайте. Крошка Ролло поправил Шекспира. Вы сами указали на это. Крошка Ролло хотел, чтобы Шекспир сказал: «против роя смут». И он был прав с его машинной точки зрения. «На море смут» в данных обстоятельствах выступает как смешанная метафора. А вам не кажется, что Шекспир тоже это знал? Шекспир просто знал, когда нарушить правила, вот и все. Крошка Ролло – машина, которая правил нарушать не может. А хороший писатель может и должен. «Море смут» производит большее впечатление, в этом есть некая раскатистость, мощь. А то, что метафора смешанная, – пустяки, черт с ним.
Далее. Велев мне сменить место действия, вы руководствовались механическим правилом для поддержания напряженности повествования, поэтому, разумеется, крошка Ролло согласен с вами. Но я-то знаю, что обязан нарушить правила, чтобы не снизить глубокого эмоционального воздействия концовки, какой я ее вижу. В противном случае у меня получается механическая продукция, которую в состоянии выдать и компьютер.
– Но ведь… – начал было Хоскинс.
– Давайте голосуйте за механическое! Скажите еще, что мечтаете стать моим редактором, как крошка Ролло!
– Ладно, Марми, – с дрожью в голосе сказал Хоскинс, – я возьму рассказ в его нынешнем виде. Нет, не давайте его мне, пошлите почтой. Пойду поищу бар, если вы не против.
Он нахлобучил шляпу и повернулся, готовый уйти. Торгессон крикнул ему вслед:
– Пожалуйста, никому не рассказывайте о крошке Ролло!
Из-за хлопнувшей двери донеслось в ответ:
– Вы что, думаете я сошел с ума?
Удостоверившись, что Хоскинс ушел, Марми довольно потер руки.
– Великая вещь мозги, – сказал он и до упора вдавил палец в висок. – С каким удовольствием я продал этот рассказ, профессор. Эта сделка стоит всех предыдущих вместе взятых.
Он весело плюхнулся в ближайшее кресло. Торгессон посадил крошку Ролло себе на плечо.
– И все же, Мармадъюк, – мягко спросил он, – как бы вы поступили, если б крошка Ролло напечатал вместо своей версии вашу?
По лицу Марми пробежала грустная тень.
– Черт возьми, – сказал он, – как раз этого я от него и ждал.
Эверест
Everest (1953)Перевод: И. Гурова
В 1952 году[6] готовы были уже отказаться от подъема на Эверест. Только фотографии не позволяли отказываться.
Ну, не очень хорошие фотографии: нечеткие, с полосами, но нас интересовали только темные пятна на белом фоне. Эти пятна были живыми существами. Свидетели клялись в этом.
Я сказал:
– Что за дьявол, уже сорок лет говорят о живых существах, которые встречаются на склонах Эвереста. Пора что-то с этим делать.
Джимми Роббонс (прошу прощения, Джеймс Абрам Роббонс) был одним из тех, кто убедил меня. Он помешан на альпинизме. Он все знает о тибетцах, которые не приближаются к Эвересту, потому что это гора богов. Он может перечислить на память все загадочные человекоподобные следы, даже замеченные на снегу на высоте в двадцать пять тысяч футов. Он наизусть помнит все рассказы о тощих и высоких живых существах, которые носятся по ущельям выше последнего лагеря; его со страшным трудом умудряются разбить альпинисты.
Приятно иметь такого энтузиаста в главном комитете по изучению Земли.
Последняя фотография, однако, добавила силы его словам. Вряд ли можно подумать, что на ней люди.
Джимми сказал:
– Послушайте, босс, дело не в том, что они здесь, а в том, что они так быстро двигаются. Посмотрите на эту фигуру. Она размазана.
– Могла повернуться камера.
– Тут крутой утес. И люди клянутся, что эта штука быстро двигалась. Каким должен быть метаболизм, чтобы бежать при таком количестве кислорода? Послушайте, босс, поверили бы вы в глубоководных рыб, если бы не видели их сами? Рыбы ищут новые ниши в окружающей среде, которые смогут заселить, и уходят все глубже и глубже и однажды обнаруживают, что не могут вернуться. Они так сильно адаптировались, что могут жить только под многотонным давлением.
– Ну…
– Черт побери, неужели вы не можете применить это и здесь? Какие-то существа вынуждены подниматься в гору. Они постепенно привыкают к разреженному воздуху и низким температурам. Могут питаться мхом или редкими птицами, точно так же, как рыба постепенно отказывается от верхней фауны, медленно опускаясь вниз. И вот однажды они обнаруживают, что не могут спуститься. Я не говорю, что это люди. Могут быть серны, горные козлы, барсуки или что угодно.
Я упрямо ответил:
– Свидетели говорят, что они отдаленно напоминают людей, а следы, несомненно, подобны человеческим.
– Или птичьим, – сказал Джимми. – Невозможно решить.
Вот тогда я и сказал:
– Пора что-то с этим делать.
Джимми пожал плечами и ответил:
– Уже сорок лет пытаются подняться на Эверест. – И покачал головой.
– Ради Бога, – сказал я. – Все вы, альпинисты, свихнувшиеся. Вас не интересует вершина. Вам нужно подняться на нее определенным путем. Пора перестать дурачиться с пиками, лагерями, веревками и прочими принадлежностями Джентльменского клуба, который каждые пять лет посылает в горы новых сосунков.
– К чему вы ведете?
– Самолет изобрели в 1903 году, знаешь ли.
– Пролететь над Эверестом! – Он сказал это так, как английский лорд говорит «Охотиться на лису!», а рыболов: «Насадить червяка!»
– Да, – ответил я, – пролететь над Эверестом и опустить кого-нибудь на вершину. Почему бы и нет?
– Он там долго не проживет. Тот парень, который спустится, я хочу сказать.
– А почему бы и нет? – снова спросил я. – Можно сбросить припасы и кислородные баки, а парень будет в космическом костюме. Естественно.
Потребовалось время, чтобы договориться с Воздушным Флотом, а к этому времени Джимми Роббонс настолько свихнулся, что решил добровольно отправиться на вершину Эвереста.
– В конце концов, – почти шепотом сказал он, – я буду первым человеком, вступившим на нее.
Это начало рассказа. Сам же рассказ гораздо проще и требует всего нескольких слов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
