Я медленно приблизился к точке слияния и аккуратно прикоснулся к столпам. Невероятно, но они одновременно стали поглощать меня в свои сердца, создавая противоречивые чувства. Меня охватили и жар, и холод, и покалывания, и резь, и безумная нега. Не было только боли, словно оба столпа боялись передать её мне, заботливо оберегая. Моя душа мгновенно захлебнулась в немыслимой феерии чувств, а разум наполнился непередаваемым счастьем, граничащим с безумством.
Разум стал неумолимо проваливаться в бездонную пропасть, которой было само Сущее. Сквозь меня устремились потоки сил всех столпов, устраивая умопомрачительную по скорости гонку сквозь мириады миров. Мысли скакали, путались, исчезали, затем появлялись вновь, создав в сознании полную неразбериху. Я сходил с ума и заходился смехом от восторга, понимая, что теряю рассудок! А потом внезапно остановился прямо перед Миром Богов, словно врезался в невидимую преграду. Чехарда мыслей прекратилась, а в душе мгновенно воцарился покой.
Мимо меня медленно проплывало невзрачное небесное тело, постепенно загораживающее вид на прекрасный мир, и я услышал знакомый голос Люцифера:
– Здравствуй, Демон!
– Как ты, первый ангел Света? – спросил я его вместо приветствия.
– Я давно уже не ангел и жутко устал вращаться вокруг этого мира, наблюдая за людьми, – слышались ноты печали и некоего разочарования в мыслях Люцифера.
Хоть и не обладал я больше прежней душой самоубийцы, но память чётко хранила в себе мою вину перед ангелом. Как и прежде, и в новом вместилище разума мне стало невыносимо скверно. Захотелось непременно помочь Люциферу, чтобы хоть как-то искупить вину. Я потянулся разумом к сущности небесного тела, и, прикоснувшись к ней, постарался утешить ангела, но никак не мог выразить ни единой мысли. Они путались, не давая возможности сосредоточиться. Но после недолгой паузы я всё-таки смог вернуть самообладание, и мысли потекли упорядоченно, сами собой.
– Для меня ты будешь всегда первым ангелом Света, как и для Сущего. Я освобожу тебя, – пристально взглянул я в душу ангела, стараясь его приободрить.
– Это невозможно.
– Нет ничего невозможного. Потерпи ещё немного! Я обязательно тебе помогу!
Люцифер молчал, и его безмолвие жутко терзало меня. Я старался произнести мысленно ещё что-нибудь, но меня как отрезало, и мне ничего более не оставалось, как молча взирать на безжизненный спутник Мира Богов.
– Конечно, потерплю, – нарушил, наконец, гнетущее меня молчание ангел, и мне показалось, что он смог улыбнуться. Я даже почувствовал в его мыслях надежду, неожиданно подарившую мне облегчение.
Словно тяжкий груз свалился с плеч, и я не знал, как благодарить за это Люцифера, потому смог произнести лишь неуместное «спасибо». Он ничего не ответил, видимо, чувствуя, что смог облегчить мою ношу, давая возможность успокоиться, и продолжил вечное движение вокруг мира, скользя по невидимой сфере. Я следовал разумом вслед за ним, и так же молча смотрел на Мир Богов, который заметно изменился.
Твердь после раскола расползлась еще больше, создав несколько континентов, омываемых водой. Виднелись белые шапки ледников и огромные шрамы, ставшие горными хребтами после невероятного по мощи удара повелителя Света. Густые облака, похожие на белоснежные покрывала, заботливо окутывали мир, непрерывно перетекая и плавно создавая тем самым всё новые причудливые формы.
– Это ты меня звал? – спросил я ангела, нарушив молчание.
– Да. Правда, не без помощи Тьмы. За столько веков добровольного заточения пришлось научиться молчаливому языку миров, чтобы понимать их и мысленно пронизывать Сущее.
– Скажи, не было ли создание сферы ошибкой?
– Нет! – утвердительно ответил Люцифер. – Твое решение было единственной возможностью защитить мир. Но убрать сферу не мешало бы.
– Почему?
– Она нарушает равновесие. Люди, конечно, предоставлены себе, и сами решают свою судьбу, но одновременно лишены выбора принятия стороны одного из столпов Сущего. И потому вынуждены после смерти отправляться во владения Вельзевула, где обречены испытывать вечные муки за отказ от своей природы.
– Разве это неправильно?
– Нет! – настолько уверенно ответил ангел, что не давал даже малейшей возможности усомниться в суждении, в которое свято верил. – Вспомни моё прошлое. Я пришёл в Сущее через Тьму, но не желал её, и только с посторонней помощью был спасён, отправлен в Свет, где и стал хранителем первой искры. И получается, что за нежелание быть частью Тьмы меня должны были бросить вместо Света навечно в ад. Я с этим не согласен.
Конец ознакомительного фрагмента.
