дерева небесного ранга прямо на столетнюю землю. Как там говорилось? На видном месте и не приметишь… Да, а какое самое заманчивое для глаза место на моём участке? Да, цветник.
Надеюсь так думаю не только я, но и все остальные жители деревни. Я не боюсь, что кто-то залезет и начнёт перекапывать мою рассаду. На кой ляд им цветы, которые никак в хозяйстве не пригодятся?
Перестаю думать об этом, ведь таблетки уже готовы и пора бы их отправить на печь, чтобы те просушились. Пока Эван наблюдал за моими торопливыми действиями с завороженными глазами, я уже приступил к отвару. Решил сделать успокаивающий, чтобы ещё сильнее снизить жесткое воздействие Акутилуса на нервную систему и кровоток. В основном я делаю это всё для себя, но и заодно парнишке скормлю новиночки вышедшие из-под моей руки.
Вышел из дома и нащипал листьев и подцепил дома глиняный чайник. Хоть старик никогда и не пил чай, у него всегда под рукой находился этот инструмент. Отваром это сложно будет назвать, во-первых, листья не засушены, во-вторых, разнообразие ингредиентов крайне скудное.
Может тогда не стоит спешить? Найду хороших лекарственных трав и сделаю отличный чаёк. Авось какие фрукты-ягоды попадутся на пути, кто знает. Всё-таки принял решение пока не спешить и вышел на улицу, положил листья на дощечку на которой прежде высушивались другие растения и вернулся в дом.
Проверил таблетки. По моей оценке им понадобится ещё около двадцати минут, чтобы полностью схватиться затвердеть.
— Ну алхимики, ну мастера! — восхитился Эван. Парень повернул стул спинкой к себе лицом и обхватил её двумя руками. — Что это за пилюлька такая? Старик Барус никогда не делал ничего подобного, — он встал и скорчил умное лицо, вытянув губы: — Вам, пустоголовые, что вечно несутся лбом вперёд и обычной бодяги хватит!
— Это слова старика? — я решил всё-таки уточнить.
— Да, капризнее и черствее скряги, ты не найдёшь, — он сел и махнул рукой. — А чего я тебе это рассказываю, ты и так все знаешь, жил же с ним так долго… Странно, как ты ещё не побледнел головой.
— Да, старик Барус был с гнильцой, но как человек, который заботился обо мне, — начал говорить. — Он не заслужил такой смерти… Не в этом поганом лесу, — я с грустью покачал головой. Не хотелось бы дать понять им, что старик может быть живым. Слишком уж загадочный этот старый пень и почему-то сердце подсказывает мне, что рано или поздно, судьба сведёт нас.
— Ты добр сердцем, алхимик, мой старик говорит, что это большая редкость в нашем жестоком месте и если ты не обделён разумом, то станешь кем-то великим, — Эван покачал головой и тепло улыбнулся. — Ямала как-то трезвонила, что ты дал ей некое лекарство, которое сделал её сильнее и она реально стала куда быстрее учиться и родословная её усилилась, — вдруг заговорил парень. Это больное место в моей биографии, я доверился не тому человеку. Зачем он об это начал говорить?
— Мой старик, как-то сказал, что не стоит доверять первому встречному, а особенно ребёнку, ты совершил ошибку, алхимик, — его голос куда серьёзнее, чем раньше. Глубина глаз увеличилась, теперь это не совсем глупенький парнишка, который обделён разумом от природы, а… Это будто бы глаза старейшины.
— Так я и не доверял, просто помог, охотники и так страдают, горбят спины лазая по горам и помирают в гуще треклятого леса, — я пожал плечами и подошёл к печи, прошёлся пальцем по таблеткам и слегка постучал по ним ногтем. Приятный звук высохшей таблетки разлетелся по дома.
— Что это за лекарство? — спросил Эван.
— Это то, что исполнит твою мечту, парень, — я загадочно улыбнулся и смахнул все таблетки в руку, переложил их в деревянную баночку и встряхнул. — Ай, красота какая!
— Кстати, Эван, — я повернулся к сидящему на стуле парню и задал ему вопрос, интересующий меня уже довольно долго.
— Что такое? — к парню вернулась былая улыбчивость, он склонил голову на бок и начал постукивать каблуком по полу. — Спрашивай, я знаю всё о деревне, может не переживать.
— Какая градация силы в этом месте? Я знаю, что есть только старшие охотники, но что они из себя представляют? Откуда этот обелиск в центре деревни и как он даёт силу? Сколько деревень есть в округе и есть ли рядом нечто большее? Есть ли жизнь за пределами леса? Вы покидали это место? — я вывалил на парня сразу тьму вопросов. Мне хотелось хлопнуть себя по лбу за спешку, но эти вопросы очень сильно волновали меня. Хочется узнать ответ на каждый, но по ошеломлённому лицу Эвана, я понял, что будет успехом получить ответ хотя бы на один из списка.
Он почесал затылок и немного подумав, ответил:
— На счёт силы охотников… Это очень простой вопрос, — с улыбкой сказал парень. — В деревне существует три степени силы, нет, скорее всего четыре. Первый — молодые охотники, такие как я и Ямала. Мы едва раскрыли силу родословной и способны только зажигать метку. Второй — старшие охотники, Байер, старик Ган, они уже куда сильнее и могут не только зажигать метку, но и распространять силу на всё тело. Третий — таких два человека на всю деревню, это Маркус и его брат Ранго. Они могут… Как бы тебе сказать, — парень потёр лицо и глубоко вдохнул, продолжил: — Их метка уже не такая, как у меня или у старших охотников, она живая!
— В смысле живая? — я оторопел. Да, я видел, как метка на теле Маркуса двигалась, но разве это делает её живой? — Расскажи подробнее.
— Чтобы перейти на третью ступень развития, нужно поглотить ядро твари, которая соответствует твоей родословной. В нашей деревне она принадлежит сумрачному змею, да, встречаются и другие, но их очень мало, — ответил Эван.
— Получается Маркус поглотил ядро и его метка ожила? — уточнил я, облокотившись на печь.
— Ага, — кивнул парень.
— А что на счёт четвёртого уровня силы? — я прищурил глаза. Уже знаю ответ на его вопрос, но хотелось услышать ответ от него.
— Мой отец, Аншейн Бакстер, — мои домыслы подтвердились. — Другие деревни прозвали его затаившийся змей… Грубо конечно, но в чем-то они правы…
— На счет деревень, ну
