— Но.., я напугана.., и.., возможно, что я не смогу заставить вас.., понять.
— Я обещаю, что попытаюсь понять вас, и самый легкий способ добиться этого — рассказать мне правду.
— Они.., сказали мне, чтобы я не.., делала этого.
— Я полагаю, что «они» — это герцогиня и женщина, наблюдавшая за нами, когда мы шли по коридору.
— Да.., это.., миссис Филдинг.
— Ну, она вряд ли узнает, что происходит в этой комнате, — сказал маркиз, — так что мы можем говорить здесь, не опасаясь, что нас услышат.
— Вы.., уверены.., в этом?
— Да!
Маркиз почувствовал, что решительный тон, с которым он обращался к ней, убедил Аспазию, и она, будто вспомнив, что он предложил ей сесть, направилась к креслу рядом с камином.
Он заметил, что она выбрала место как можно дальше от него.
Когда она уселась, он поднялся с кровати и сел в кресло напротив нее.
Ему показалось, она вновь взглянула на него со страхом.
Маркиз сказал:
— Будет лучше, если мы сядем ближе друг к Другу, чтобы нам не приходилось говорить слишком громко, — Да.., конечно.
Наступило молчание, и, выждав немного, маркиз сказал:
— Вам лучше начать с самого начала. Кто вы и каково ваше настоящее имя?
— Я — Аспазия Стэнтон!
— Вас назвали Аспазией при крещении? — спросил он. — Это имя кажется необычным для английской девушки.
— Его дал мне мой дядя, знаток греческого языка, и оно означает «гостеприимство».
Маркиз удивился, что она знает это, и сказал:
— Вы живете в Лондоне?
— Нет, я живу здесь с моим дядей, священником в Малом Медлоке.
— Священник? И он позволил вам прийти в этот дом?
— Он.., не знает, что я.., здесь, — Какова же тогда причина — любопытство? Или вам нужны деньги?
— Ничего подобного! Причина в том, что.., произошло за завтраком сегодняшним утром.
— Что же это?
— Дяде Теофилу пришло письмо, а поскольку он был занят, он попросил меня открыть его.
Медленно, побуждаемая вопросами маркиза, Аспазия рассказала, что говорилось в письме, и как — после того, как ее дядя уехал с Марфой на похороны ее сестры, — она решила, что должна просить герцогиню изменить свое решение и позволить дяде остаться в его приходе.
Единственное, о чем она постаралась не упоминать, так это о брате и о том, что Джерри провожал ее и, не смея ехать далее, возвратился домой.
Она рассказала маркизу, как умоляла герцогиню, а та твердила лишь о молодых людях, поскольку, по ее словам, старость заразна.
Затем, поскольку кто-то заболел у герцогини (Аспазия не знала кто), герцогиня сказала, что если она займет ее место и останется на ночь, выполняя все, что ей скажут, без жалоб и недовольства, ее дяде позволят сохранить свое место.
— Конечно, я.., согласилась, — сказала она. — Мне показалось таким прекрасным, что я смогу.., спасти дядю Теофила и ему не нужно будет искать нового.., пристанища.
— Но вы не ожидали попасть на такой ужин, с какого мы только что ушли? — спросил маркиз.
— Как могла я думать.., что люди могут.., вести себя таким.., отвратительным образом? — сказала Аспазия тихим потрясенным голосом. — Джентльмены.., пили так много, да и некоторые.., женщины тоже.
— Вы встречались с какой-нибудь из этих женщин прежде?
— Нет.., я даже не знала, что они были здесь, пока не спустилась в салон. До ужина я видела лишь миссис Филдинг и служанок, которые помогали мне одеваться.
— Значит, это платье дала вам герцогиня.
— Да. Это она сказала миссис Филдинг, что мне надо надеть, и я помню, как она сказала: «Такой наряд хорошо подействует на мужчин с изощренным вкусом».
Все так, как он и предполагал, подумал маркиз, и ему полностью открылся план герцогини завлечь его в ловушку, как она завлекла других глупцов, там внизу — выпивкой, наркотиками, женщинами и непристойностями!
Все это показалось бы непреодолимо привлекательным для многих мужчин бомонда.
Но никогда не встречаясь с ним прежде, герцогиня не знала, что в ее доме ничто не могло представить ни малейшего интереса для него, за исключением, может быть, Аспазии.
С первой встречи с нею она показалась ему удивительно красивой. Он не видел волос подобного цвета ни у одной из женщин, а ее маленькое заостренное личико с огромными голубыми глазами казалось чрезвычайно прелестным даже на фоне красавиц, посещавших Карлтон-хауз.
Но обстоятельства, при которых они встретились, заставили его предположить, что она — умелая актриса, хорошо усвоившая роль, которую должна сыграть, и что производимое ею впечатление невинности было намеренно подчеркнуто тем, как она была одета.
И даже теперь, слушая ее, маркиз не был уверен в том, что его все еще не обманывают, а он может оказаться глупцом, доверившись этому.
Однако каждое слово Аспазии казалось искренним.
Наблюдая за нею, он видел, что ее страх, очевидно, является неподдельным, а ее взгляд, который она так умоляюще обращала на него, был действительно невинным и смущенным.
Завершая свой рассказ, она сказала;
— В Малом Медлоке ходили странные.., слухи, но никто там.., не представляет, какие.., порочные вещи здесь.., происходят.
— О чем еще они говорят? — спросил маркиз.
— О том, что происходит в других частях имения, — ответила Аспазия, — но я не хотела бы говорить вам об этом.
Маркиз не настаивал. Он лишь спросил:
— И что же вы собираетесь теперь делать?
— Я хочу отправиться домой… Я хочу уйти отсюда и никогда не возвращаться.., никогда! Никогда!
— Если вы уйдете так скоро, — заметил маркиз, — герцогиня подумает, что вы не исполнили вашу часть договора.
Наступило молчание, и затем Аспазия тихим голосом, вновь полным страха, сказала:
— В-вы полагаете.., если я не останусь здесь с вами.., она заставит дядю Теофила уехать через месяц?
— Скорее всего так, — сказал маркиз.
— Но.., я не могу.., вы не.., понимаете.., я не могу остаться.
Маркиз понял, что лишь ценой огромного усилия воли она не вскочила на ноги, и что она вновь напугана до такой степени, что с отчаянием думает о необходимости выброситься в окно, чтобы спастись от него.
Он не знал, каким образом проник в эти ее мысли.
Может быть, думал он, причина этого — в ее глазах, прозрачных, как чистый ручей, а может быть, он с нею становится более восприимчивым к чувствам, чем обычно, когда имеет дело с другими людьми.
— Я обещаю вам одно, — сказал он. — Я не сделаю ничего, чего вы не пожелаете.
Говоря это, он ощущал, как исчезают страхи Аспазии, подобно утихающим волнам штормового моря, и спустя секунду она спросила:
— Вы говорите.., правду? Вы.., не.., дотронетесь до меня?
— Нет, если только вы не попросите меня сделать это, — сказал маркиз с улыбкой, — и поскольку это очень невероятно, нет смысла говорить об этом более.
