Читаем без скачивания Джентльмены предпочитают блондинок - Анита Лус

Матушка Генри сказала, что я – луч солнца в ее жизни, и когда Генри за ней пришел, она даже уходить не хотела. Но он ее увел, а потом позвонил мне по телефону и был очень взволнован и сказал, что хочет со мной поговорить о чем-то очень важном. Я пообещала, что увижусь с ним вечером.

А сейчас мне необходимо повидаться с мистером Эйсманом, потому что у меня появился план, и осуществить его надо немедленно.

31 мая

Ну вот, мы с Дороти и мистером Эйсманом едем поездом в место под названием Будапешт. Перед отъездом я не смогла повидаться с Генри, но оставила ему письмо. Потому что я решила, если он хочет сделать мне предложение, пусть об этом напишет, а если я буду с ним в одном городе, то писать ему будет незачем. Я ему сообщила, что должна была немедленно уехать, так как выяснила, что Дороти чуть было не совершила один опрометчивый поступок, и если бы я не вмешалась, все мои труды пошли бы прахом. Я его попросила написать все то, что он хотел мне сказать, и послать письмо в отель «Ритц» в Будапешт. Я верю в пословицу «Что написано пером, не вырубишь топором».

Уговорить мистера Эйсмана уехать из Вены было нетрудно, потому что вчера он ездил осматривать пуговичную фабрику, но там никто не работал – все справляли день рождения какого-то святого. Оказывается, когда у святых день рождения, они не работают, а устраивают праздник Мистер Эйсман посмотрел их календарь и выяснил, что дни рождения святых почти каждую неделю. Поэтому он решил, что хватит с него и Америки.

Генри не сможет поехать за мной в Будапешт, потому что его матушка проходит курс лечения у доктора Фрейда, и у нее, похоже, случай более сложный, чем у меня. Наверное, доктору Фрейду нелегко приходится, потому что она все время путает, что ей приснилось, а что было на самом деле. Так что она рассказывает ему все, а он уж должен сам решать. И когда она рассказывает, как молодой красавец пытался с ней заигрывать на Пятой авеню, ему приходится во всем самому разбираться.

Скоро мы снова окажемся в отеле «Ритц». Как это будет замечательно – «Ритц» в самом центре Европы!

1 июня

Вчера пришло письмо от Генри, где черным по белому написано, что они с матушкой никогда прежде не встречали такой девушки, и он просит меня стать его женой. Я отнесла письмо Генри в фотоателье и сделала с него много-много фотографий. Ведь письмо Генри можно потерять, и тогда у меня не останется о нем никаких воспоминаний. Но Дороти говорит, чтобы я берегла письмо пуще глаза, потому что фотографии его не заменят.

Сегодня днем я получила от Генри телеграмму, там написано, что папа Генри в Нью-Йорке очень тяжело заболел, и им надо немедленно отправляться в Нью-Йорк. У него сердце разрывается при мысли о том, что он меня не увидит, поэтому не могла бы я послать ответ телеграфом, чтобы ему было чем утешаться на пути в Нью-Йорк. Я послала ему телеграмму с согласием. А вечером получила еще одну телеграмму, где Генри пишет, что они с матушкой совершенно счастливы, и матушка уже совсем не может выносить мисс Чэпмен, а Генри надеется, что я немедленно приеду в Нью-Йорк и составлю его матушке компанию, тем более, что, как ему кажется, в Нью-Йорке мне будет удобнее перевоспитывать Дороти, потому что там сейчас сухой закон и спиртного раздобыть невозможно.

Так что теперь мне нужно всерьез решать, хочу я замуж за Генри или нет. Я многое повидала в жизни и понимаю, что за такого джентльмена, как Генри, не стоит выходить, не взвесив все как следует. Генри ведь из тех, кто может ужасно действовать на нервы, а если джентльмен только и делает, что действует на нервы, то жизнь становится совершенно невыносимой. Потому что если у джентльмена имеется собственный бизнес, у него имеется и контора, в которую ему нужно ходить, а если джентльмен занят только тем, что сует нос в чужие дела, то он хоть и уходит порой из дому, но в любой момент может вернуться. Так что у его жены почти и нет свободного времени. А когда Генри не будет дома, придется общаться с его матушкой, которая считает меня лучом солнца в ее жизни. Так что проблема очень серьезная, и я в большом затруднении. Может, лучше пусть Генри решит, что ему незачем жениться, пусть передумает, пусть бросит несчастную девушку, и тогда будет вполне справедливо, если девушка подаст на него в суд за нарушение обещания.

Но я считаю, что в любом случае нам с Дороти пора возвращаться в Нью-Йорк. Пусть мистер Эйсман отошлет нас обратно. Полагаю, он не станет возражать, потому что в противном случае я снова начну ходить по магазинам, и это уж заставит его одуматься. На обратном пути в Нью-Йорк мне надо будет принять окончательное решение. Потому что у нас, девушек, есть идеалы, и иногда мне в голову приходят самые романтические вещи: мне начитает казаться, что где-то существует джентльмен с внешностью и манерами графа Сальма, но при этом еще и с деньгами. А когда девушка начинает предаваться таким романтическим мечтам, она никак не может решить, выходить ей замуж за Генри или нет.

Глава 6

Мозги – это главное!

14 июня

Ну вот, вчера мы с Дороти прибыли в Нью-Йорк, потому что мистер Эйсман в конце концов решил отправить нас домой: он сказал, что его пуговичные дела идут не очень хорошо и он не может больше себе позволить помогать мне расширять кругозор в Европе. Так что в Будапеште нам пришлось распрощаться с мистером Эйсманом, потому что мистеру Эйсману нужно было отправляться в Берлин к своим голодающим родственникам, которые голодают с самой войны. Перед самым отплытием я получила от него письмо. Он отыскал всех своих голодающих родственников, посмотрел на них хорошенько и решил не везти их с собой в Америку, потому что среди его голодающих родственников не нашлось ни одного, кому не пришлось бы покупать дополнительный железнодорожный билет – они все имеют избыточный вес.

Мы с Дороти сели на пароход, и всю дорогу я думала, выходить мне замуж за знаменитого Генри X. Споффарда или нет, потому что он ждет моего возвращения с таким нетерпением, что никак не дождется. Но я не все время тратила на размышления о Генри, потому что даже если я не выйду за него замуж, все равно у меня есть несколько его писем, которые мне очень могут пригодиться. Дороти во многом со мной согласна и говорит, что согласилась бы принадлежать Генри только при условии, что в восемнадцать лет она овдовеет.

Я решила, что не буду знакомиться на пароходе ни с какими джентльменами, потому что проку от знакомства с джентльменами на пароходе никакого – там всего один магазинчик, и товаров дороже пяти долларов в нем нет. Кроме того, если бы я познакомилась на пароходе с каким-нибудь джентльменом, он бы захотел по прибытии в Нью-Йорк меня проводить и тогда бы обязательно столкнулся с Генри. Но потом я узнала, что здесь, на пароходе, есть один джентльмен из города Амстердама, который занимается торговлей бриллиантами. Я с ним познакомилась, и мы с ним провели вместе немало времени, но в ночь перед прибытием мы разругались, так что, спускаясь по сходням, я на него даже не взглянула, а камушки, то есть бриллианты, чтобы не предъявлять их на таможне, я просто положила в сумочку.

На таможне меня уже ждал Генри, он специально приехал из Пенсильвании, чтобы меня встретить. Дело в том, что их поместье находится в Пенсильвании, там же его отец, который очень серьезно болен, поэтому Генри вынужден почти все время проводить там. На таможне была целая толпа репортеров, которые пронюхали про то, что мы с Генри помолвлены, и им не терпелось узнать, кто я и откуда, а я им сказала, что я – девушка из хорошей семьи, из Литтл-Рока, штат Арканзас. А потом я ужасно рассердилась на Дороти, потому что один репортер спросил у Дороти, когда я дебютировала в свете, и Дороти ответила: на ежегодной ярмарке братства Лосей и было мне пятнадцать лет. Дороти вечно ухитрится показать свою невоспитанность, даже когда общается с джентльменами из литературных кругов.

Ну вот, а потом Генри отвез меня на «Роллс-Ройсе» домой и по дороге сказал, что хочет подарить мне обручальное кольцо, и я очень разволновалась. Он сказал, что был у «Картье» и посмотрел там на все обручальные кольца, но решил, что ни одно из них меня не достойно. А потом он вынул из кармана коробочку и сказал, что все эти огромные бриллианты – холодные камни, в них нет никакого чувства, поэтому он подарит мне свое классное кольцо, полученное в Амхерст-Колледже. Я на него долго-долго смотрела, но я знаю, что на этой стадии игры нельзя терять самообладание, поэтому я сказала, как это мило, что у Генри столько чувства ко мне.

Потом Генри сказал, что ему придется вернуться в Пенсильванию и уговорить отца разрешить нашу свадьбу, потому что его отец твердо решил ее не допустить. А я сказала Генри, что если я познакомлюсь с его отцом, я сумею завоевать его сердце, потому что что-что, а завоевывать сердца джентльменов я умею. Но Генри сказал, что в этом-то вся проблема: девушки постоянно завоевывают сердце его отца, и они с него глаз не спускают, даже в церковь одного не отпускают. Потому что когда он последний раз ходил в церковь один, какая-то девушка завоевала его сердце прямо на улице, и домой он вернулся без денег, а когда сказал, что все их пожертвовал на церковь, ему никто не поверил, потому что за последние пятьдесят лет он на церковь больше десяти центов не жертвовал.