Давно он так лежит? — первый голос был женский.
— Так, почитай третий день. — а второй мужской.
— А почему в бане? Не могли в доме каком положить?
— Так он некросом фонил так, что брёвна гнить начали. Еле вынести успели, порушилось всё.
— Ничего не чувствую. Он скорее наоборот, поглощать начал.
— Поднимите мне веки. — прохрипел я, неожиданно для окружающих.
— Он жив! — вскрикнул второй мужчина.
— Конечно жив. Если бы не был, вы не смогли так спокойно обсуждать моё состояние.
С каждой секундой мне становилось всё лучше. Даже голоса смог норамально различить. Поэтому, когда Митрофан попытался открыть мне глаза, легко отмахнулся от его помощи и распахнул веки сам.
— Ну и чего вы так на меня уставились? Не в первый раз видите.
— Ты глаза свои видел? — спросил Морозов.
— Видел. Глаза как глаза.
— Вот, посмотри. — Катя достала зеркальце и протянула мне.
— Ну и что я там не ви… Пожри меня гниль! Вот это поворот. — изумлённо воскликнул я.
Дело в том, что глазные яблоки были полностью чёрными. Как в фильмах ужасов. актёры надевают цветные линзы. Только я линзы не носил.
— Выглядит жутковато. — призналась Рахманова.
— Это точно. — поддакул здоровяк.
Только Хлебодаров тактично помалкивал, что-то прикидывая в уме. Надеюсь не способ сбежать от меня. А я напряжённо вспоминал, что знаю о таких случаях.
В прежнем мире, подобное явление было не то чтобы частым, но и не особо редким. Как правило, этим страдали малефики, когда творили особо магоёмкие заклинания. От паразитных потерь их и не так раскорячивало — чёрные глаза были мелочью на фоне, чёрной же, чешуи, искажения формы тела или появления лишних конечностей. Благо всё приходило в норму после чистки от излишков Тьмы в организме.
В моём случае, похоже, было что-то схожее. Нашарив взглядом облезлый веник, зачем-то висевший на крючке, проклял его всем чем знал. Половина заклинаний, конечно, не сработала, зато второй оказалось с лихвой. Листья оыпались пеплом. Ветки вытянулись, скрючились, и обросли ядовитыми шипами. А ещё, они потянулись к нам. Благо, не дотянулись.
— Перестарался, похоже. — констатировал я, наблюдая за древесным порождением.
— Да нет, в самый раз, — улыбнулась Катя. — С нормальными глазами ты мне нравишься больше.
— А с этим что делать будем? — молодой некромант показал на хищный веник.
— Возле заброшенного тайного хода повесим. Чтобы диверсантов ловить. — подал идею Прохор.
— А у нас и такой есть?
— Раньше был. Пока усадьбу не порушили. Её, кстати, уже разобрали. Уцелел только подвал. И то, частично. Ваша идея с катакомбами была очень своевременна.
— Ну хоть что-то. — кивнул я.
— Ты расскажи, что с тобой случилось? Митрофан на второй день тревогу поднял — ты без сознания, ещё и магией фонишь. А я, как назло, приехать не могла.
— Да. Как Шарик тебя привёз в овощном состоянии, так мы тебя никак разбудить не могли. А потом ты как начал некрос излучать — даже мне было тяжело рядом с тобой находиться. Одному Гоше хорошо было.
— Ему, то, понятно. Он же лич. На трассе меня мерцашка догнала.
— Догнала? — на три голоса мои спросили меня соратники.
— Догнала. Из полей прискакала, пришлось на обочине сдаваться.
— Да уж. То, что мерцающие разломы затягивают людей с Кодексами, я слышала, но чтобы они целеннаправленно охотились, такое впервые.
— Ну да. Они обычно на месте висят.
— Обычно, да. А этому, похоже, нужен был я. Ну или не обязательно я, но кто-то с Кодексом. Или… Его обитателям. — меня поразила догадка, что обитатели осколка могут как-то влиять на разлом.
Тогда непонятно, эллементалям нужен был конкретно я, или просто на дороге больше никого другого не оказалось? Скорее всего, второе.
В таком случае, мне снова крупно повезло. Прокачка вышла жёсткой.
— Так, господа-товарищи, чего стоим?
— Ты вообще лежишь. — парировал Морозов.
— Вот именно. Пошли испытания проводить.
— Испытания чего? — непонимающе спросила Екатерина.
— Испытания меня, конечно.
— Может не надо? Ты только в себя пришёл…
— Надо. Энергия усвоилась, надо протестировать. — я не стал терпеть возражений, подхватил веник и пошёл на улицу. Что характерно, пожри его гниль — как я люблю это словосочетание, искажённый банный аксесуар даже не попытался меня атаковать. Скорее наоборот, оказавшись в моей руке, расслабился и почти развернул скрюченные ветки. Почти, потому что некорые из них были согнуты под самыми немыслимыми углами.
Оказавшись на свежем воздухе, мельком глянул на грандиозную стройку, развернувшуюся на месте руин. Умертвия заканчивали закладку фундамента. Такое впечатление, что они решили поставить минимум небоскрёб — настолько мощным казалось основание будущей постройки.
Для начала тестов, выбрал доспех. Сотворив оный, заметил одну странность — изменилась точка обзора. Я как буд-то на каблуки встал, чего, разумеется, не делал.
— Космодесант нервно курит в сторонке. — пошутил Морозов, едва заметив меня. Удивительно, что он знает про Молот Войны. В Российской Империи, этот товарный знак был не слишком распространён.
— За Императора! — пафосно гаркнул я и ударил кулаком по груди.
Вышло внушительно. Особенно грохот от столкновения. Походив, побегав и попрыгав, я с удовлетворением отметил, что доспех стал быстрее и сильнее. Надеюсь, что и поумнее. Всё же некоторый псевдоинтеллект в нём уже был. Так что с новым витком развития, он тоже должен был стать лучше. А ведь ещё можно приделать ракетные ускорители на спину…
Оружие особо не изменилось. Стало больше, тяжелее, но это всё компенсация размеров доспехов. Оставалось последнее — проверить Кодекс.
— Ну, давай, показывай список последних обновлений. — попросил я фолиант.
Книга послушно раскрылась на разделе ритуалов. Добавилось парочка не слишком мне нужных массовых проклятий и…
— Отлично! Теперь нам почти никто не будет страшен. Если, конечно. у него не будет кучи танков.
— Что там? — заинтересовались оба моих соратника.
Хлебодаров, сославшись на дела, успел уйти раньше. Я развернул Кодекс так, чтобы его можно прочитать.
— Костяной Рыцарь Смерти. Это что за зверь такой? — оживился здоровяк.
— Рыцарь Смерти. Костяной. Что тут непонятного?
— Действительно. Всё понятно же. — подколола его ведьма.
— Проще показать, чем рассказать. Митрофан, где у нас элитный отряд?
— Тренируются, вроде, — некромант сверился со смартфоном.
