class="title1">
Глава 5
Кэш
— Кэш, — отрезала Кэт, когда шины выехали на встречную полосу.
Я резко поднял взгляд и выровнял машину, прежде чем перестроиться на другую полосу. К счастью, она была пуста.
Блять. Что со мной сегодня?
— Что с тобой сегодня? — спросила она.
Конечно, она выхватывала слова из моей головы. Мы так долго дружили, что не было ничего необычного в том, чтобы заканчивать предложения друг за друга.
— Извини, — пробормотал я. — Просто задумался.
Кэтрин что-то промурлыкала себе под нос и снова перевела взгляд на пассажирское окно, за которым расстилались зеленые поля. Все утро ее внимание было приковано к пейзажу, и, вероятно, именно поэтому она не заметила, что последние двадцать миль я скакал между белой линией обочины и желтой разделительной в центре, потому что мои глаза были прикованы не к дороге.
Они были прикованы к ней.
Я провел рукой по подбородку, затем хлопнул по нему, жалея, что не могу вбить себе в голову хоть немного здравого смысла. Поскольку я еще не сбрил бороду, может быть, она скроет некоторую растерянность на моем лице.
Что-то было не так. Все казалось… странным. С Кэт. И я не мог понять, почему.
Вчера вечером у нас был обычный ужин. По крайней мере, он должен был быть обычным. Просто двое друзей сидели друг напротив друга и разговаривали. И она доверилась мне. Наконец-то Кэт доверила мне подробности из своего прошлого.
Может быть, поэтому ужин показался мне таким… интимным? Может, дело было просто в обстановке, но, черт возьми, это было похоже на свидание. Я поддразнивал ее, что она думает об этом как о свидании, но не ожидал, что сам на это куплюсь. И это было не просто свидание.
А хорошее свидание.
Самое лучшее свидание.
Я покачал головой и крепче сжал руль. Глаза на дорогу. Не смотри на ее колени.
Это были просто колени, как плечо, на которое я смотрел минуту назад, было просто плечом. Это была всего лишь обнаженная кожа, гладкая и кремовая. Безупречная, за исключением одной веснушки, которая находилась на верхней части ее руки, и другой, которая выглядывала из-под края ее джинсовых шорт.
Когда у Кэт появились веснушки? Почему я заметил это только сегодня?
Я потянулся к консоли и включил кондиционер. Может быть, если будет холоднее, она прикроет чем-нибудь свои колени, плечи и кожу. Потому что Кэт терпеть не могла холод, и, если я опущу температуру достаточно низко, она достанет свитер, который, без сомнения, прячется в чемодане, который она называет сумочкой.
С каких это пор Кэт стало так заметно обнажать тело? Обычно она носила джинсы и рубашки с длинными рукавами, и на них всегда был вышит логотип курорта. Даже по выходным она надевала футболку и джинсы. А это была даже не майка? Кружевная отделка и атласный блеск больше походили на нижнее белье.
Температура сегодня резко подскочила, и солнце палило нещадно, поэтому она попросила немного покататься с опущенным верхом.
— Зачем ты включил кондиционер? — спросила она, глядя поверх нас на открытый воздух.
— Мне жарко. — Я в отчаянии. Что ей нужно, чтобы надеть этот чертов свитер? — Ты пользуешься солнцезащитным кремом?
— О, нет. — Она искоса взглянула на меня. — А что?
— Ты сгоришь. — Кэт, надень свитер. Ты знаешь, что хочешь этого.
— Со мной все будет в порядке. На следующей заправке я возьму баночку для нас.
Нас. Почему это слово прозвучало так серьезно? Между нами не было ничего интимного. Не было никаких «нас». Не в том смысле, в каком это слово употребляется в паре. Хотел ли я, чтобы мы были «нами»?
Да.
Эта молниеносная внутренняя реакция чуть не заставила меня нажать на тормоза, развернуть машину и вернуться в Монтану, где мир был нормальным.
Кэт была моей подругой. Моей лучшей подругой. Соседкой. Коллегой. Псевдо-сестрой. Были дни, когда я бы променял Истона на нее навсегда. Ладно, в любой день. Было много способов обозначить наши отношения, но мы не были «нами».
Я не мог — и не хотел — разрушать границы, которые были установлены почти десятилетием и твердыми напоминаниями семьи.
Да, Кэт была красивой женщиной. Но, как я и говорил себе в самом начале, после того, как моя семья практически удочерила ее, Кэт была для меня недоступна. Один-единственный ужин с ребрышками и поездка в Орегон этого не изменят.
Я винил во всем «Гаррис Суппер Клаб» и «Империал Инн». Этот чертов мотель. Сегодня вечером, я уверен, мы остановимся где-нибудь получше. В отеле с работающими будильниками и приличными полотенцами. Большими полотенцами. Те огрызки, которые были у них в «Империал», были чертовой шуткой.
Потому что, возможно, если бы этим утром я не увидел, как Кэт прижимает к своему обнаженному, мокрому телу обрывок махровой ткани, я бы не был так очарован ее коленями. Мне было бы легче помнить, что она была под запретом.
Пошли вы, полотенца.
Этим утром я проснулся в свое обычное время, около половины шестого. Принял душ и сделал все возможное, чтобы избавиться от мыслей об ужине, который не был свиданием. Затем я оделся, собрал сумку и отправился в номер Кэтрин.
Я постучал один раз и подождал. Затем еще раз. После третьего раза, когда никто не ответил, я уже был готов вышибить дверь, когда послышались ее шаги, она побежала к засову и цепочке.
Кэт распахнула дверь, и у меня пересохло во рту.
Этот образ отпечатался в моем сознании, как клеймо на бычьей шкуре, и остался там навсегда.
С ее волос стекала вода, темные пряди блестящими каплями падали на кожу. Они ниспадали ей на плечи, спускались по линии шеи и ключиц. Они пробежались по округлостям ее грудей, исчезая под полотенцем.
Ее лицо было чистым, а щеки раскраснелись, как будто она только что приняла душ и побежала открывать дверь.
Она бормотала что-то о будильнике, о том, что ее телефон не заряжен, и о том, что она поздно легла спать. Ее слова были бессвязными, произнесенными так быстро, что не доходили до моего сознания, но я с отчетливой ясностью помнил, как двигались ее губы, мягкие, розовые и сочные. Рука, в которой она не держала полотенце, взмахнула в воздухе, когда она говорила, и от этого движения махровая ткань на ее левой груди соскользнула и показался намек на ареолу. Подол полотенца едва прикрывал ее упругие ягодицы, когда она бросилась к шкафу, чтобы достать какую-нибудь одежду, но только для того, чтобы скрыться в ванной и одеться.
