делать, Лия” — произношу про себя. Передняя дверь открывается и в салон садится наша влюбленная парочка. Синхронно хлопнув дверью, отец спрашивает:
— Все взяли?
— Мы едем в центр города. Что нам с собой брать? — Спрашиваю у него с ехидностью в голосе.
Отец щелкает собачкой замка ремня безопасности и укоризненно смотрит в зеркало заднего вида.
— Для тебя главное, чтобы ты голову дома не забыл.
Цокаю языком и отвожу взгляд в окно.
— Да ну брось, Вольф, — нежно отзывается Анна. — Мы все взяли.
Ну конечно. Как же! Теперь, батя будет слушать свою женщину чаще, чем своего сына. И меня это уже начинает бесить.
Мы тронулись с места и до самого главного торгового центра города доехали буквально за минут пятнадцать. Погода не радует сегодня, от слова совсем. Пасмурно, дует противный ветер. А синоптики и вовсе обещали дождь. М-да. Не покататься сегодня на байке, черт! Всю дорогу мы ехали молча с Лией. Я сидел и копался в телефоне, снизив яркость экрана, чтобы она не дай бог не увидела, что я рыщу на ее странице. Я мешкаюсь: добавлять ее в друзья или нет? С одной стороны, что такого, если я добавлю ее в друзья? Уверен, у Лии есть скрытые посты, которые предназначены только для друзей. А с другой стороны — на кой хрен она у меня в друзьях? И вообще, я не понимаю, зачем меня вообще взяли с собой. Уж лучше бы пошел тусить с Финном, или покатался на скейте.
Отец припарковал машину на подземной парковке.
— Ну вот и приехали!
Лия мгновенно вырубила музыку, спрятав наушники в кармане пиджака. Собрала быстро высокий хвост, и открыла дверь машины. Все это время я сижу и искоса наблюдаю за ней, делая вид, что ничего не слышу и в своих мыслях. Как же… В своих мыслях про эту чертовку! Отец меня окликает и вытащив наушник я спрашиваю:
— Чего?
— Мы приехали, — по доброму отзывает он и ждет, пока я выйду из машины.
Мы собрались на парковке, как на кемпинге. Анна ждала отца, а Лия просто скучающе разглядывала опорные столбы.
— Ну все, пойдем, — отозвался отец и приобняв Анну, они вместе пошли впереди нас. Лия плетется чуть быстрее, чем я. Не знаю, почему, но мои глаза устремлены на ее аппетитные ягодицы. Ловлю себя на мысли, что быть может Лия занималась спортом? Или ходила в качалку? Кое-как справившись со своим внутреннем любопытством, я притормаживаю, потому что отец пропускает вперед Анну, следом Лию. Я иду сразу же за последней и меня останавливает отец:
— Я тебя прошу, — говорит он шепотом, — не выделывайся. Веди себя прилично.
Стискиваю зубы от злости. Да где я выделывался то? Просто просил, что мы должны забыть, если уезжаем недалеко? Подавив в себе агрессию, я лишь легонько киваю и выхожу внутрь, направляясь к эскалатору, на котором, уже едут Анна и Лия.
Время одиннадцать утра. Людей — море. Кто с детьми, кто просто прогуливается. Это единственный огромный торговый центр который решились построить.
— Он такой огромный, — воскликнула Анна, разглядывая подвесные инсталляции из хрусталя.
— В основном, все ездят в Мюнхен, за хорошими покупками. У нас этот торговый центр открыли совершенно недавно.
— Но какой он красивый!
— Да!
Я иду рядом с Лилей. Замечаю, что та смотрит на меня исподлобья, будто бы наблюдает. Что, наша маленькая звездочка любопытствует? Мы заходим в один из магазинов. Я шлюсь меж стоек с одеждой, делая вид, что рассматриваю их. Ненавижу магазины! Ненавижу шопиться! Сюда можно заходить лишь из-за кофеен или же закусочных, но вот так вот целый день шопиться — извольте! Сущий ад! Устав рассматривать вещи, я сел на кресло, расположенное в центре бутика. Голова адски раскалывается от шума и гама.
Сколько я просидел, уткнувшись в телефон — не знаю.
— Тео, — окликает меня отец, стоящий напротив.
— Чего?
— Присмотри за Лией. Мы договорились с Анной, что встретимся тут через сорок минут.
— Где тут? — выгиваю бровь, не понимая, о чем говори отец.
— Около этого магазина. Она хочет сходить в магазин, где мужчинам лучше не быть. А я хочу сходить и купить ей подарок..
— Ок, — отзываюсь я безразлично, вновь утыкаясь в телефон и прибавив громкость в наушниках.
Подумать только: Теодор теперь нянька! Эта Лия сама может о себе позаботиться. Не грудной ребенок, чтобы сообразить, что ей делать и куда идти. Минут через пятнадцать ко мне подошла Лия и легонько ткнула пальцем в плечо.
— Что? — спрашиваю на автомате на немецком, высунув наушник.
— А где родители? — спрашивает она, сложив руки на груди. Замечаю, что возле моих ног стоят два бумажных пакета с одеждой. Нет, я эти пакеты ни за что не понесу!
— Все разошлись, — равнодушно отвечаю и вижу, что Лия не довольна моим ответом.
— Ясно, — сухо отвечает она, а после, добавляет, — я пройдусь. Хочу купить кофе.
— Через десять минут, чтобы была здесь, — командую так грозно, но Лии по всей вероятности, все равно. Она лишь пожимает плечами и удаляется прочь из магазина, оставив около меня пакеты. Вот же… козявка малая! Мне то зачем ее шмотье?
Проходит десять минут, а Лия не возвращается. Я нервно постукиваю пальцами по подлокотнику. Проходит еще три минуты, а ее все нет и нет. Встаю и беру эти чертовы пакеты, выходя из магазина. Около витрины не обнаруживаю ее. “И куда же ты делаешь?” — задаюсь вопросом, окидывая коридор тревожным взглядом. Вспоминаю, что та упомянула о том, что хочет купить кофе. Наверняка она ждет выдачу у самой ближайшей кофейни, чтобы не заблудиться. Тяжело вздыхаю и направляюсь к эскалатору. Мы находимся на третьем этаже, и здесь, точно нет никаких кофейн. Один киоск располагался на втором, прямо у эскалатора, поэтому, недолго думая, я направляюсь именно к нему. Ускорив шаг, я встаю на металлические ступеньки, пытаясь разглядеть в толпе Лию, но… Кроме муравье-человеков, которые бродят в хаотичном движении — не вижу ничего. Подмечаю, что на эскалатор она тоже не вступила и выдохнув, решаюсь, что если тут я ее не найду, то вернусь обратно к магазину. Все-таки, у нее нет симки, а батя с меня три шкуры сдерет, если Лия потеряется. Сойдя с эскалатора, я поворачиваю под нее и замираю.
Лию оцепили Ганс и Джерд. Два идиота, которых я надух не переношу. Два безбашенных урода, по которым плачет бита. Чувствую, как внутри все стягивается в тугой узел. Невольно сжимаю кулаки, сам того не понимая, отчего ярость внутри меня нарастает.
Ганс
