Читаем без скачивания Сейф олигарха - Алексей Макеев

Гуров полез в карман и передал Крячко свой мобильник.

– А где? – отрывисто спросил он.

Крячко снова махнул рукой. Наморщив лоб, он набирал номер «Скорой».

– Сбежали! – с досадой сказал он. – Ищи ветра в поле. Меня еще рука подвела, будь она неладна!..

Гуров не стал слушать никаких объяснений – он помчался к воротам, радуясь про себя, что бобковские собаки в этот момент находятся под надежным запором. Он только успел крикнуть на бегу:

– Предупреди, что раненых у нас двое!

Крячко не выказал никакого удивления. Гуров выбежал за ворота. Над землей плыл густой горячий запах хвойной смолы. Из рощи донесся надсадный треск мотоцикла, который стал быстро удаляться и через несколько мгновений растаял вдали.

– Вот так попали, на ровном месте да мордой об асфальт! – разочарованно пробормотал себе под нос Гуров.

Их переиграли по всем статьям, хотя изначально силы были равны. Группа парней в коже оказалась действительно мобильной группой. Задуманного они, правда, выполнить не смогли, но и в западню не угодили. И самое ужасное заключалось в том, что пострадал человек. Бобкова жалко не было – он сам напросился на неприятности, явно желая замести следы. В создавшейся ситуации был единственный положительный момент – все поведение Бобкова указывало на его причастность к неким темным делишкам. Наверняка и об убийстве ему известно гораздо больше, чем он хотел показать. Во всяком случае, теперь у них был веский повод для ареста этого гражданина. Как человек с опытом, Бобков, наверное, уже понял, что теперь разговор с ним пойдет совсем другой, поэтому кое-какой шанс докопаться до истины у них все-таки появился.

Гуров с сожалением посмотрел на рощу, где в тени раскидистых сосновых крон светились красноватым цветом высокие прямые стволы, и пошел обратно в дом.

Крячко находился в прихожей, где у стены, запрокинув голову и прижав к животу руки, лежал капитан Сурков. Его бледное лицо было покрыто потом, зубы стиснуты.

Расстроенным тоном Крячко сказал:

– Он, чудило, вперед рванул, а они уже в доме были. В прихожей столкнулись, капитан пушку выхватил, а они по нас из баллончика брызнули. Я маленько ослеп, а он ствол выронил. Они из него же его и стукнули. Теперь вот, кроме всего прочего, еще и утеря табельного оружия на нем.

– Ладно, что выросло, то выросло, – резко сказал Гуров. – Вместе будем расхлебывать. Ты «Скорую» вызвал?

– Сейчас подъедут.

Гуров присел возле Суркова и ободряюще кивнул ему:

– Держись, капитан! Главное, что живой, а дырку заштопают – сейчас доктора знаешь как насобачились штопать?

Сурков медленно выдохнул и с трудом произнес:

– Правильно сказали, товарищ полковник… Прохлопал ушами я это убийство. За то и наказан… А здесь вон какой гадюшник…

– Ладно, ты пока помолчи, – перебил его Гуров. – Тебе не надо сейчас разговаривать. А что здесь такое, теперь мы сами будем разбираться. Главное, что не зря мы сюда приехали. Жаль вот, не все гладко прошло, но я уверен – ты поправишься, капитан!

– Постараюсь… – пробормотал Сурков.

Снаружи донеслось завывание сирены – приближалась «Скорая помощь».

– Ступай встреть! – сказал Гуров Крячко. – А я попробую пока хоть словечко вытянуть из гражданина Бобкова.

Они вместе вышли на крыльцо. Крячко вприпрыжку побежал к воротам, а Гуров направился туда, где оставил хозяина дома.

Тот по-прежнему сидел на земле и, к удивлению Гурова, мрачно смолил сигарету. Он о чем-то тяжело думал. Услышав шаги, он поднял голову и с досадой посмотрел на Гурова.

– Как нога? – спросил Гуров. – Сейчас «Скорая» подъедет, отвезут тебя в больницу. Только уж ты, дорогой, шепни мне на ухо, пока есть время – что тут было в ночь на шестнадцатое? Что за люди на мотоциклах тебя тут навещают? И, пожалуйста, не вешай больше лапшу на уши. В данной ситуации это глупо.

– Да ничего умного я тебе, гражданин начальник, все равно ведь не скажу, – угрюмо отозвался Бобков, затягиваясь сигаретой. – Ну, толкнул я фуфло, что пьяный я был. С испугу это. Я ведь для вас теперь на всю жизнь замаранный. Боялся, что повяжете, если правду скажу. А теперь, конечно, чего горбатого лепить?.. Стреляли тут в ту ночь, это точно. Понаехали, суки, на мотоциклах, трещат… Ну, я сразу понял, что это кто-то кому-то стрелку назначил. Ну, мое дело десятое, я ворота на замок, собак спустил и сижу себе. А они тут рядом, значит, свои дела решали. А потом слышу – бац! бац! И опять мотоциклы загремели. Все разъехались, и тихо стало. А я все-таки, едва рассвело, вышел. Посмотреть, что тут после них осталось. Гляжу – прямо под забором жмурик лежит! Вот, думаю, подарочек тебе, гражданин Бобков! Сами понимаете, гражданин начальник, что такое труп под твоим забором. Это самое малое – каждый день по душам толковать с тобой будут. Ну, я и решил увезти этого мертвяка от греха подальше. В багажник его сунул – и на другой конец города. В развалюху какую-то бросил… Вот и вся моя повесть.

Гуров услышал, как с грохотом распахнулись железные ворота, и во двор, фырча, въехала машина «Скорой помощи». Он задумчиво посмотрел на Бобкова и сказал:

– Докуривай! Доктора за тобой приехали. А повесть мне твоя не понравилась. Где-то я уже это слышал. Вроде сказки про белого бычка история. Ты пока с мыслями соберись, а я тебя в ближайшее время навещу в больнице – ты мне что-нибудь правдивее расскажешь.

Глава 7

Бардин почти не выходил из дома. Некоторые люди и дня не могут прожить без свежего воздуха и пеших прогулок. Затворничество они считают губительным для здоровья. Но Бардин столько полазил по тайге и по горам и дышал таким свежим воздухом, по сравнению с которым московская атмосфера могла считаться всего лишь разновидностью отравляющих газов. И вообще он совершенно определенно полагал, что в его положении для здоровья губительны как раз прогулки. Бардин не был даже уверен, что может считать свое убежище до конца безопасным. Он попросил Анюту купить ему двадцатикратный бинокль и проводил время за тщательным поэтапным осмотром пейзажа, который был виден из окна его комнаты. На первый взгляд это был обычный городской пейзаж. Улица как улица: жилые дома, магазины, киоски, поток машин, кроны деревьев, афиши, рекламные щиты – слагаемые обыденной, безопасной жизни. Так мог думать обычный рядовой обыватель, чья судьба – как трамвай, гоняющий изо дня в день по наезженной колее. Больше всего в жизни он боится, как бы его не залили соседи сверху. И на улицу он выходит с гордо поднятой головой, не вглядываясь с подозрением в каждый куст и каждый автомобиль, торчащий у тротуара.

Бардин вглядывался в каждый. Ему с самого начала не нравилось, как идут дела. Хотя о той добыче, которую он вывез из таежных дебрей в огромном, видавшем виды рюкзаке, можно было только мечтать. Вот только остальное все не складывалось.

Бардин постоянно ломал голову, пытаясь понять, кто идет по его следу. Его вычислили не случайно, в этом он был убежден. Ему дали вдоволь побродить по горам, по одному ему известным местам, а потом встретили именно там, куда он намеревался вернуться. И потом его искали настойчиво и целенаправленно. Единственное, что его выручило, – это та небольшая фора, которую он себе выбил в самом начале погони, да еще помощь Бобкова и, конечно, везение.

Но везти бесконечно не может. Полосу, в которую он попал, иначе как черной не назовешь. И не это самое плохое, а плохо то, что конца этой полосе пока не видно. Перспективы самые туманные, если не сказать – угрожающие. На земле совсем немного людей, которым известно о его связи с Анной, и эти люди продать его не могли. Но можно ли поручиться, что сама Анна не обмолвилась кому-нибудь, не поделилась своим ненадежным женским счастьем и слух не дошел до ушей его врагов? Его враги – сметливые ребята, им только дай намек. Теперь вот и Прокопов кое-что знает.

Правда, свидание ему Бардин назначил не в квартире. Он рассудил, что незачем клиенту-покровителю слишком многое знать о его личной жизни. Но и удаляться от дома Бардину не хотелось. Он встретился с Прокоповым ранним утром в двух кварталах от дома Анны. Рискнул ради этого выползти из своей раковины. Теперь вот и Прокопов знает район его обитания. Может быть, это и неважно, но Прокопов может рассказать об этом кому-нибудь из своих людей – шестерок у него море, – а это опять чревато тем, что слух пойдет, как круги по воде. Тот, кому Бардин нужен, не поленится порыскать в этом районе, обнюхает каждый угол. Так что в любом случае времени у него не так уж много. А денег у него уже нет. На Анну в этом смысле рассчитывать нечего, сама с хлеба на квас перебивается. Нужно срочно принимать решение, переламывать ситуацию, но Бардин не знал, как это сделать.

Главный расчет у него был на Прокопова, а тот повел себя, как последняя гнида. Впрочем, чего ждать от банкира? Его логика тоже понятна – он уже вложил в Бардина деньги и дальнейшие расходы полагает нецелесообразными. Что-что, а деньги-то он считать умеет.