Читаем без скачивания Россия Молодая. Том 1 - Михаил Ланцов

Пауза затягивалась. Но Анна и не думала сдаваться – стойко перенося взгляд своего возлюбленного. Лишь слегка подрагивая от напряжения и, возможно, страха. «В конце концов, кто ей поверит, если она постарается разболтать легенду?» – Пронеслось у Петра в голове. – «Тем более, что ее можно немного подкорректировать. Заодно и проверку еще одну моей «кудряшке» сделаю».

– Тот мужчина, которого видела моя мама, – после пяти минут таких гляделок произнес царь, – был не апостол Петр. Его имя – Адонай. В этом мире никого могущественней его нет. Именно его в христианстве называют Богом–отцом.

– То есть, Святая троица…

– Ань, – перебил ее Петр. – Ему абсолютно все равно, поклоняются ли ему люди или нет. И уж тем более, плевать на то, какие для этого они себе выдумывают ритуалы. Абсолютно. Мы для него муравьи. Один из многих видов живых существ и далеко не единственный вариант разумных. И вся эта возня разных церковных иерархов – это просто возня простых людей и ни на йоту больше.

– Но как же тогда быть с Раем и Адом?

– Понятия не имею, – пожал плечами Петр. – Несмотря на то, что я дважды умирал, каждый раз я продолжать жить в новом месте. – Анна подвисла. Серьезно. Качественно. Надолго. Впрочем, юный царь этого и ожидал, зная, что, несмотря на все его усилия по раскрепощению и развитию и без того не по эпохе продвинутой девушки, она все же оставалось дитем своего века. А потому Анне требовалось время и весьма солидные умственные усилия, чтобы услышанную информацию переварить и осознать, приняв как данность. Так что, Петр, оценив возникшую перегрузку сознания у своей возлюбленной, решил ей не мешать, а потому налил себя чая и развалился с пиалой в руке на мягком диване – ждать возвращения девушки на землю.

– Три жизни, – медленно, буквально по слогам произнесла Анна, минут через пятнадцать тяжелого раздумья. – А я-то гадала, от чего чувствовала себя рядом с тобой так, словно не я старше, а ты. Причем сильно. Будто юная девица с опытным мужем…. Сколько же тебе лет?

– В общей сложности?

– Да, – сказала девушка, уже совсем ожив и буквально заблестев глазами.

– Совокупно сто восемьдесят семь.

– Сколько?! – Дико округлив глаза, переспросила Анна.

– Почти два века. И, полагаю, что в этой жизни, если не наделаю ошибок, отметку в двести лет я пересеку.

– Боже! Это просто невозможно! Как?! – Она вскочила с дивана и забегала по комнате, пытаясь дать выход пошедшим из нее эмоциям. – Невероятно!

– Анют, любимая, иди ко мне, – поманил он девушку, помня о том, что в теплых объятьях она намного спокойнее воспринимает многие вещи, да и успокаивается скорее. Так оно и вышло. Хотя первые минуты две она продолжала подрагивать от возбуждения и переполнявших ее эмоций.

– Сто восемьдесят семь лет… получается, что ты меня старше больше чем в десять раз…. Боже! Да даже мой отец тебе в праправнуки годится!

– Разве тебя не устраивает мое старческое тело? – Шепнул Петр и чуть прикусил ей мочку, да сильнее прижав к себе.

– Нет… конечно, нет. Ты же и сам об этом знаешь…

– Ты сама хотела все узнать, – произнес, чуть дернув плечом, Петр.

– Не обижайся, милый, – почувствовав, что она сказала что-то не то, Анна вывернулась всем телом у него в руках и, заглянув в глаза, принялась его покрывать поцелуями.

– Ань, – взял ее за плечи Петр. – Успокойся. Я понимаю, что тебя все эти сведения приложили и неслабо, но, поверь, их лучше принять как есть, как данность, а не пытаться придумать объяснение.

– Хорошо, любимый, – покладисто кивнула головой Анна. – А ты расскажешь мне о том, как ты жил в прошлом? Кем был, чем занимался?

– Хочешь послушать о моих женщинах? – Усмехнулся Петр, а девушка чуть поджала губки и смутилась. – Мы не будем об этом говорить. Ты поняла? Потому что все это осталось в других жизнях. И уверяю тебя, ты не сможешь встретиться ни с одной из моих женщин просто потому, что они еще не родились.

– То есть? – Опешила от такого заявления Анна.

– Сейчас на дворе, если верить Григорианскому календарю, 1687 год. Верно?

– Да.

– Так вот. Первый раз я умер в 1909 году после шестидесяти четырех лет жизни, а второй – в 2082, прожив сто восемь лет.

– Так это же будущее…

– Верно, – улыбнулся Петр. – Будущее. Причем весьма далекое.

– Расскажешь?! – Спросила Анна с каким-то особым жаром, а ее глаза загорелись, словно у маленького ребенка, увидевшего любимую конфетку.

– Конечно, расскажу, – ласково улыбнулся царь. – Затем и поддержал этот разговор.

– Кстати… – замерла Анна. – А как же твои изобретения?

– В основной массе – это воспоминания о том, как делали в далеком прошлом… для тех жизней. Кроме всего прочего, я за год до своей смерти узнал о том, в каких временах и местности буду жить в дальнейшем. Так что смог немного подготовиться. Помнишь, как ты удивлялась моему решению выкупить пару сотен десятин земли под Можайском? Дескать, бурьян, неудобья да лес сплошной.

– Это где ты клад нашел?

– Именно. На самом деле я просто знал, что он там, – улыбнулся Петр. – Во второй половине двадцать первого века уровень человеческих возможностей был уже таким, что спрятать что-то металлическое под землей оказалось просто нереально. Поэтому незадолго до моей второй смерти мир услышал сотни удивительных новостей о том, что находились один за другим давно забытые легендарные сокровища. Так, например, мне было хорошо известно, где зарыл свой клад Сигизмунд III[20]. А еще я знаю, где хранится золото последнего хана Казани, оба золотых коня Батыя, клады тверских князей и так далее. Все самые вкусные «кубышки». Даже более того, знаю, где через тридцать лет один испанец закопает восемьсот тонн золота…

– Но как ты это все помнишь? – Удивилась Анна.

– Очень просто. Я готовился. Изучал все материалы, что могут пригодиться и тщательно их запоминал, используя методики конца двадцать первого века. Получалось, конечно, не очень хорошо, но лучше чем у многих. По крайней мере, обычным способом так не запомнишь.

– Поразительно… – покачала головой Анна. – Получается, – продолжила она, сменив тему, – что все эти бюстгальтеры, трусики, прокладки и прочие безумно полезные вещи ты просто вспомнил?

– Да, – важно кивнул Петр. – И постарался воплотить в жизни в нашей исторической местности. Мне хотелось сделать тебе приятно, вот я и вспомнил приспособления для облегчения жизни женщинам. А то, что теперь их продаю, так… эм… сама виновата. Уж не знаю, где ты демонстрировала эти предметы дамского туалета своим подругам, но шуму наделала изрядно. Я тебе не рассказывал, но меня моя собственная мама отчитывала за то, что я забыл про нее. Ну и сестра, само собой.

– Да чего уж тут верить? Слухи о тех разговорах до сих пор пересказывают по углам на приемах… – Улыбнулась Анна. – Кстати, а одежда…

– Что, одежда? – Напрягся царь.

– Ты ведь видел много новых, интересных фасонов одежды, которые в наши дни еще даже не придумали.

– Видел.

– И ты, я полагаю, хочешь, чтобы я их надела? – Хитро улыбнувшись, прижалась к нему Анна.

– А ты рискнешь? – Усмехнулся Петр. – Ты ведь даже не видела, как они выглядят. По нашим временам многие из них станут почитаться слишком откровенными. Пошлыми. Развязными.

– Слушай, я видела, как ты одел своих солдат и рабочих. Ничего такого в их одежде нет.

– Ань, рано еще… потерпи. Потом будем вместе вводить новую моду. И красивую женскую одежду тоже.

– Чего потерпеть? – Спросила она, демонстративно надув губки.

– Оформления моей победы над Софьей.

– Когда она еще будет… – махнула рукой девушка. – Вон – за нее все полки и бояре. Победи такую.

– Любимая, – улыбнулся Петр. – Это хорошо, что ты так оцениваешь. Значит и остальные ничего не подозревают.

– Чего?

– Того, что я уже выиграл, – еще шире улыбнулся Петр.

– Не понимаю, – покачала головой Анна, хмуря лобик.

– Вот ты говоришь, что бояре за Софью. Но давай посмотрим на ситуацию по–другому. Помнишь, ты возмущалась, когда я набирал долгов, держа в подвале клад серебра, золота да каменьев? Помнишь?

– Как такое забыть?

– Так вот. Я смог взять в долг на десять лет у примерно семидесяти процентов бояр, стоящих в Думе или имеющих вес в Москве. Да не просто так, а под солидные проценты. К исходу этих десяти лет они получат не только свои деньги обратно, но и процентами еще три раза по столько. Причем, что важно, проценты я им выплачиваю каждый год. Как ты думаешь, выгодно ли им такое дело?

– Выгодно, конечно, – уверенно кивнул Анна. – Даже за десять лет такой доход – солидный прибыток. Не каждый удачливый торговец так приумножает свои деньги.

– Вот, – демонстративно поднял Петр палец. – Я им нужен, чтобы вернуть деньги. И о кладе они не знают, я ведь все специально тайком делал. Поэтому считают, что я их зарабатываю. А Софья, если решится выйти против меня, обязательно от меня избавиться: или убьет, или в монастырь посадит. В любом случае – деньги свои они не получат. А потому будут поддерживать меня до тех пор, пока я, во–первых, выплачиваю им проценты, а во–вторых, не иду сам против них. Так что, бояре, конечно, идут за Софьей как официальным регентом и лидером. Но ровно до того момента, как она против меня рот не откроет. Ведь для бояр – я источник дохода, а она – головная боль и убытки. Вывод, как говорится, очевиден. Не уверен, что сестрица вообще успеет что-то предпринять, как ее холодным молочком напоят.