воскликнул крестьянин Лам.
– Хватит молоть чепуху! – рявкнул Гренер Стаак. – Всё будет хорошо. Как-никак у нас есть защита.
Он указал большим пальцем в сторону своего амбара, в котором хранился рунический мешок.
– Однако ты и сам сегодня забивал скот, верно? – ехидно усмехнулся мукомол, а затем обеспокоенно спросил: – Быть может, руна больше не действует?
– Конечно, не действует! – воскликнул жрец Аба Брон. – Защита богов – вот, что вам нужно. Каждый день и год твержу вам, что мастер Маберик – шарлатан. Но год за годом вы суёте ему своё серебро и ничего за это не получаете!
– Звучит так, будто вы радуетесь нашей беде, Аба! – вскипел Ульхер.
– Вовсе нет! Я лишь призываю вас молить богов о защите и помощи. И подготовлю на завтра богослужение.
– Глупец! – прошипел сиплый голос у двери. Он принадлежал старой Нурре, впервые за долгие годы показавшейся в трактире. – Это колдовская чума заражает наш скот. Боги тут ничем не помогут.
– Глупая баба! – воскликнул жрец. – Лишь они одни и могут нас спасти!
– Вам бы хотелось, чтобы оно было так, – сухо заметила Нурра. – Неужели вы не поняли знаки? Мертворождённый телёнок, зима без снега? Я предупреждала вас!
Жрец звонко рассмеялся:
– О каких только бедах ты нас не предостерегала, старая карга, и ни одна из них нас не настигла.
– Это колдовская чума, – настаивала Нурра, мрачно уставившись на священника.
– Вздор! Нелепая болезнь из легенд, которая исчезла так же давно, как драконы и повелитель ведьм! – воскликнул Аба Брон. – Нет, это кара богов, которые чувствуют, как слаба ваша вера!
– Так, значит, это боги ниспослали болезни на наш скот? – прошипела Нурра, качая головой.
– Чужестранка! – в наступившей тишине воскликнула Айрин. – Разве не странно, что она тайком уехала, а потом заболели наши животные?
– Просто смешно, – хмыкнул дядюшка.
– В самом деле… хотя она и притворялась, что не интересуется скотом, – протянул вахмистр Хуфтинг.
– Но она всегда давала приличные деньги, – заметил Лель за стойкой.
– Тот, кто даёт большие деньги, как говорится, не может иметь дурных намерений, – согласился с ним Хуфтинг и этим, казалось, выразил общее настроение в зале.
«Как они могут быть так слепы?» – поражалась Айрин.
– Однако руны, проданные мастером Мабериком за большую цену, не действуют, – злился Ульхер. – Или вы убрали их оттуда, Гренер Стаак?
– Сегодня утром я сам проверял, мешок висит там, где ему и полагается! – прогремел дядюшка.
Затем жрец снова начал призывать на службу и жертвоприношение богам, чтобы отвратить ещё бóльшую беду. Айрин искала взглядом брата. Барен, бледный как смерть, стоял в углу. Он с мольбой посмотрел на неё, и она поняла, что он собирается во всём сознаться. Она предостерегающе молча покачала головой. Мужчины кипели от гнева, хотя эпидемия только началась, и их гнев ни к чему хорошему не приведёт.
Барен заметил её взгляд, но всё-таки выступил вперёд, набрал в грудь воздуху – и был прерван Нуррой. Она приблизилась к столу самых уважаемых жителей и сказала:
– Я тут не из-за чумы. Нам нужно кое-что обсудить, Гренер Стаак. То, что нельзя больше откладывать.
– Сумасшедшая старуха, оставь меня в покое! – крикнул дядюшка.
Нурра не сдвинулась с места и с вызовом воззрилась на него. Наконец, он поднялся и пошёл за ней в свою комнату наверх.
Айрин дала Барену знак следовать за ними.
– Что случилось? – спросил он, поднимаясь по лестнице.
– Важные новости, Барен, важные новости, – прошептала она в ответ.
– Настало время рассказать им всё, что мы знаем, Гренер Стаак, – начала Нурра.
– Что знаем?
– Про ту ночь, когда мы увидели их в этом доме.
– Они лежали на пороге, а я совершил глупость, отнеся их в дом. С тех пор они разоряют меня!
– Всё это неправда, и вы это знаете. Расскажите им о письме и тяжёлом кошеле с деньгами.
– Письме? Той записке с именами? Ничего другого там не было.
– Оно было запечатано, – прошипела Нурра.
– Но печать была сломана, а конверт пуст, провалиться мне на этом месте, если вру! – прогрохотал Стаак. – А в кошеле лежало несколько геллеров, которых едва хватило бы на пару-тройку обедов.
– В нём было много серебра, – возразила Нурра.
– Ты обвиняешь меня во лжи, стерва? – вскинулся трактирщик и угрожающе навис над ней.
– Мне кажется, вы кое-что забыли, Стаак.
Он грубо схватил её за горло. Барен попытался остановить его, но дядюшка был силён, как медведь, и яростно отшвырнул брата Айрин. Тот пролетел через комнату и, сильно ударившись плечом о стену, со стоном упал. Однако Стаак всё же разжал хватку.
– Нет никакого письма и никогда не было! – взревел он.
– Тогда покажи мне конверт, дядюшка, – тихо попросила Айрин.
Он приблизился к ней на несколько шагов, лицо его исказилось от гнева.
– Его больше нет. Выбросил, потому что, кроме ваших имён, на нём ничего не было. Или ты будешь утверждать обратное, Дочь Ворона?
Хмельной запах ударил в нос Айрин – дядюшка выпил слишком много.
– Она уж точно не может этого помнить, а вот я – да, – упорствовала Нурра.
Гренер Стаак обернулся:
– Старая несносная баба! Так ты благодаришь меня за мою многолетнюю доброту и милосердие? Клевеща на меня и оскорбляя? Прочь с моих глаз, иначе я за себя не ручаюсь!
Айрин помогла брату подняться и тут же удержала его – тот готов был с кулаками накинуться на дядюшку.
Вдруг дверь открылась и на пороге появился вахмистр Хуфтинг.
– Случилась беда, о которой мне следует знать? Кажется, сквозь стены этого почтенного трактира я слышал громкий спор и крики оскорблённых. Фройляйн Айрин, всё в порядке? – спросил он.
– Это дело вас не касается, Хуфтинг! – грозно набросился на него дядюшка.
Хуфтинг не шевельнулся.
– Касается, потому что я стою на страже справедливости и закона в нашей деревне. Хотя поднялся я сюда по другой причине. Мужики решили проверить, на месте ли мешок с руной. Вы пойдёте с ними, Стаак?
– Я уже сказал, что он там. Видел его своими глазами!
– Я не тот, кто усомнился бы в вашем зрении, и, вероятно, остальные тоже не сомневаются, что видите вы прекрасно. Однако поступают они так, питая сомнение, а может, даже придя в отчаяние. Это короткий путь к всеобщему успокоению. Позвольте нам по нему пойти.
Дядюшка утвердительно кивнул, бросил на брата с сестрой, но прежде всего на Нурру, мрачный взгляд и, топая, спустился с Хуфтингом вниз по лестнице.
– О каком письме речь? – спросил Барен, потирая ушибленное плечо.
Айрин объяснила ему в нескольких словах.
– Значит, есть письмо от нашей матери? А деньги дядюшка прикарманил себе?
Нурра тяжело вздохнула:
