ритме свинга»). Просто позволь всему течь. Будь свидетелем голосов и инструментов — в джаз-банде или в жизни — и затем двигайся вместе с ними, двигайся в том же ритме. Если получится, ты станешь счастливее, потому что в жизни мы всегда играем в группе, всегда ловим ритмы. Ты никого не принуждаешь, и тебя никто не принуждает, ты просто в общем потоке. Как сказал твой приятель Ти-Боун, люди думают, что нужно непременно разобраться со всем, расставить все по местам, иначе ничего не выйдет. Но на самом деле верно обратное. У тебя получится даже больше, потому что ты даешь ход творчеству.
Перефразируя Линьцзи[39], основателя Ринзайской школы дзен, мир — это кукольный театр, но кто дергает за ниточки? Если будешь дергать за ниточки других людей и командовать ими, то выйдет не очень веселый кукольный спектакль.
Джефф: Или, возвращаясь к Чуваку, который «не здесь», чертовски здорово, если тебя действительно здесь нет. Это и будет дергать тебя за ниточки.
Берни: Когда ты обладаешь каким-то знанием, ты не можешь полностью открыться и просто стать свидетелем жизни. Быть свидетелем — подобно нырянию, ты становишься единым с тем, что наблюдаешь. Медитация — это практика не-знания и свидетельствования. Ты просто сидишь, отпускаешь мысли, чувства и свидетельствуешь всему, что происходит, мгновение за мгновением.
В дзен-буддизме есть разные практики, помогающие нам этого достигнуть. Есть коаны вроде того, что Хуэй-нэн дал монаху, который его преследовал: «Каким было твое лицо до того, как родились твои родители?» Ум пытается убедить тебя, что это бессмыслица. Но ты отпускаешь его, погружаешься в состояние не-знания, созерцаешь коан, и тогда что-то происходит.
Я разработал практику уличных ретритов: мы собираемся небольшой группой и погружаемся в городскую жизнь, без паспорта и денег, только рюкзак с одеждой за спиной. Наше существование наполняется суровым бытом: мы не размышляем о бизнесе или работе, а думаем, где бы достать еды, как далеко придется идти, где можно воспользоваться душем и где найти ночлег. На короткое время мы становимся одним целым с улицей. Независимо от того, кто какой жизнью живет дома, в течение этой недели он чувствует себя незащищенным и уязвимым. Еще один вид погружения в нашей практике — это ежегодные ретриты в концентрационные лагеря Аушвиц-Биркенау. Можно сколько угодно читать книги и смотреть фильмы про Аушвиц, но это не сравнится с посещением этого места.
Если обратиться к истории учения дзен, бывали времена, когда мастера руганью и побоями добивались от учеников состояния «Чувака здесь нет», состояния пребывания нигде. Когда мы чувствуем свое «я», мы в безопасности. Но ругань и побои…
Джефф: …Очищают от этого. Ощущение «я» пропадает.
Берни: Это именно то, чего я хочу добиться, работая с учениками. Мне не интересно, насколько они разбираются в терминологии и как точно цитируют писания. Я хочу, чтобы они воплощали принцип «Чувака здесь нет». Хочу, чтобы их система мышления перестроилась в этот режим.
Я наблюдаю, как многие люди используют слова и термины, не зная их значения. Они как бы прячутся за собственной речью. У меня докторская степень по прикладной математике. Мой научный руководитель говорил: «Если не можешь чего-то объяснить, значит, ты этого не знаешь». Если ты не можешь облечь свои мысли в простые, всем понятные слова, то на самом деле ты не знаешь, о чем говоришь.
Великий японский мастер дзен Эйхэй Догэн, живший в XIII веке, говорил о дотоку, что означает «путь самовыражения». До или дао — путь, способ, а току — выражение. Дотоку — означает выразить себя таким образом, чтобы тебя действительно поняли. Это гораздо шире, чем употребление точных слов, самовыражение необязательно должно быть вербальным. Оно может быть эмоцией, пощечиной, внезапным громким смехом от души, чем угодно.
Верно ли утверждение, что актер должен опустеть, перестать самоидентифицироваться, чтобы по-настоящему воплотить роль, которую он играет? Ведь часто звезды кино делают ставку на собственную сексуальность и харизму. Эти два типа актеров очень различаются. Когда мы говорим «Этот человек — актер», то воспринимаем его одновременно как индивидуальность и как проявление этой пустоты.
Джефф: Снимаясь в кино, я часто пытаюсь этого достичь. Приведу пример. Допустим, я начал работать над ролью, приложил все усилия, выучил текст, обдумал, как лучше сыграть персонажа, и наконец почувствовал, что готов. Но вдруг на площадке оказалось, что другой актер, задействованный в сцене, делает все не так, как я представлял у себя в гостинице. Или режиссер пребывает в дурном настроении, или пошел дождь, хотя по сценарию должно быть солнечно. И я начинаю напрягаться. Понимаешь, да?
Тогда я начинаю петь, делать сальто по всей площадке, главное — что-нибудь крайне неуместное. Кричу, валяюсь на спине, валяю дурака, полностью отпускаю себя. Однажды я подбил всю съемочную группу и актеров на большую ом-сессию. Мы сидели и пели этот таинственный звук «омммм!» И настрой сдвинулся, напряжение сменилось легкостью. Когда совершаешь что-то внезапное, никогда не знаешь, что будет дальше. Начинаешь сомневаться во всех данностях текущего момента.
Это мне и нравится в кино: такие штуки не только разрешены, но и приветствуются. Творчеству дают зеленый свет. Главная задача как раз заключается в том, чтобы достичь пустоты. Тогда что-то может проявиться через тебя. Я стараюсь достичь состояния «Чувака здесь нет», использую все, что всплывает в данный момент, и отпускаю себя.
Напоминает твою практику с красным носом. Ты делаешь что-то неожиданное, расшатываешь представления людей о том, что должно происходить: Что? Мастер дзен ведет себя как клоун? А также это важное напоминание самому себе: Жизнь — такое место, где просто танцуют. Можно чувствовать себя свободно и раскованно. Сила отпускания себя — очень мощная, она для меня почти как гравитация: не я делаю это, а это происходит со мной. Когда «Чувака здесь нет», жизнь расцветает.
Берни: Будда Шакьямуни сказал, что все и всё и так уже является просветленным в своем нынешнем состоянии. С другой стороны, основатель японской тантрической школы Сингон, Кобо-Даиси, однажды сказал, что можно определить, насколько человек просветлен, насколько он осознает и проявляет в жизни единство всего на свете, по тому, как он служит другим. Так что тот, кто всегда «здесь», кто думает исключительно о себе, видит единство только в пределах собственного «я», тот и служит только себе. Если он присутствует в пределах себя и своей семьи, значит, он видит единство в пределах себя и семьи. Этому он и будет служить, и такова будет степень его
