парней.
Старшекурсников.
Оказывается, пары по физической культуре проходят у нескольких групп сразу. К нашему потоку первокурсников присоединился третий курс и одна группа с пятого. У меня пока освобождение после больничного: ногу напрягать не рекомендуется ещё две-три недели. Поэтому решила просто посидеть на трибунах, подышать свежим воздухом.
У Нади же оказалось освобождение от физических нагрузок в целом. Мы купили стаканчики с горячим кофе в университетской столовой и расположились на трибунах. Подбадриваю Катю, бегущую разминочные два километра, криками, когда она, еле волоча ноги, пробегает мимо нас.
Вокруг поля по дорожкам бегает наш курс, а в центре тренируются и, кажется, собираются играть в футбол третьекурсники. Девушки из их групп расположились на газоне правее, и, в отличие от наших одногруппниц, которые, покрываясь потом, бегают, делают что-то, отдаленно напоминающее растяжку.
Я стараюсь не смотреть на поле, потому что по какому-то неведомому стечению обстоятельств Волков опять оказался рядом. Не виделись и не общались два года, а теперь, словно сверху кто-то решил надо мной посмеяться, постоянно сталкиваемся.
– Хочу, чтобы они все сняли майки и бегали с голыми торсами. А я сниму их на видео… – строит планы Надя, откусывая пирожок с капустой, не отрывая глаз от поля.
– И что будешь делать с этим видео? – спрашиваю.
– Как что? Любоваться! Ты знаешь, какие тела у футболистов?
– Ммм… – мычу, проверяя телефон.
Бабуля ничего не писала: значит, у них с Алиской всё нормально. Смотрю на фото дочери на заставке и решаю его сменить. У Волкова какая-то нездоровая тяга к моему мобильному, а дочь очень похожа на него. Именно на этой фотографии плохо видно, потому что она хохочет во весь свой полу беззубый рот. Если смотреть на её серьёзные фотографии или те, где она просто улыбается, то там Алиска – вылитый Никита. Она моё постоянное напоминание о нём. Ставлю на заставку скачанную из интернета картинку и убираю телефон в рюкзак.
– Волков на тебя постоянно поглядывает. – Пихает меня в бок Надя, заставляя оторваться от телефона и тоже посмотреть на группу парней в центре поля. – Моя сестра тебя убьёт.
Надя смеётся, а я вяло улыбаюсь. Ловлю взгляд Никиты, который успел переодеться в красную спортивную университетскую форму, и кривлю губы. Он в ответ ухмыляется и подмигивает, отворачиваясь. Рядом с ним разминается Чернов. Мишаня завязал свою чёлку в смешной хвост-пальму и, поигрывая бровями, флиртует с пробегающими первокурсницами.
Надя тихо вздыхает, глядя на то, как Миша стягивает с себя футболку. И бормочет что-то про услышанные молитвы. Не могу сдержать смешка.
Мне обычно трудно заводить новые знакомства и подруг. Но Надя неожиданно мне нравится. Несмотря на то, что она явно из “этих” мажоров. Только проще.
– Гооооряч, – тянет Надя, закончив жевать пирожок. – Ты чего молчишь-то?
– А что сказать? – пожимаю плечами.
Никита красивый парень – неудивительно, что его девушка обдала меня уничтожающим взглядом после той сцены в гардеробе. Возможно, придётся с ней объясняться. Мне нет до её парня никакого дела. Пытаюсь в очередной раз себя в этом убедить. Я на него не претендую и вообще планирую держаться как можно дальше. Есть у меня, конечно, одно “но”, с которым я никак не могу разобраться.
Алиска.
Два года я привыкала к мысли о том, что это только мой ребенок. Волковы от неё отказались, предложив избавиться. Никита исчез, словно его никогда и не было в моей жизни. Моя мать оставила меня разбираться со всем самой. Зато теперь… обстоятельства давят на меня.
Мне нужно решиться на разговор тет-а-тет с Волковым, пока не поздно. Интуиция кричит о том, что моя мать не откажется от идеи подпортить репутацию его семье и вывернуть всё грязное бельё наружу. Это лишь вопрос времени.
– Давно они встречаются? – Поворачиваюсь к Наде, складывая руки на груди. – Волков и твоя сестра?
– Месяца два. Он когда приехал и появился в университете, Милка в него когтями вцепилась. Сразу всем объявила: “Он будет моим” – Надя передразнивает интонации сестры, сделав свой мягкий грудной голос писклявым и высоким; я против воли улыбаюсь на эту пародию. – Но надо отдать ему должное, он долго её посылал. Да и некогда ему было. Говорят… – понижает голос до шёпота, хотя рядом с нами никого нет, – у него мать совсем плоха. Онкология. Он поэтому и приехал из своей Америки. Там ему университет оплачивал всего пятьдесят процентов стипендии, остальное надо было доплачивать из своего кармана. Сама понимаешь, деньги немаленькие, а сейчас всё на лечение матери уходит. Но его папаша молодец, воспользовался ситуацией.
– Как?
– В депутаты полез. Развернул на фоне её болезни отличную кампанию. И Ника подтянул. Примерная семья. Папа, мама, я.
– Откуда ты всё это знаешь? Сестра рассказывает?
Волков так близок с этой Милой? Он всегда был немного закрытым. С виду рубаха-парень, король вечеринок и капитан футбольной команды, но близко к себе никого не подпускал. У него и друзей-то в нашем классе не было. Он как-то всегда в стороне держался. На это девчонки и клевали: на его ауру таинственности.
– Она мне ничего не рассказывает, мы почти не общаемся, несмотря на то что живём в одной квартире, – фыркает Надя. – У меня свои источники. Интернет!
– Да ладно… – тяну я, – не всё, что там пишут, правда.
– Так все думают. Но в 99% слухи верны. Говорят, у Волкова ещё ребенок есть.
Кофе, который я в этот момент решаю глотнуть, попадает не в то горло и идёт носом. Пытаюсь отдышаться и прокашляться. Хватаюсь за салфетки, лежащие на сиденье рядом, и прижимаю к лицу. Стараюсь вдохнуть поглубже и перестать наконец кашлять, потому что моё представление привлекло ребят на поле.
Никита хмурится и делает пару шагов в нашу сторону. Отрицательно качаю головой и выбрасываю вперед руку. Со мной всё нормально! Если бы он не объявился в городе, было бы вообще прекрасно! Пусть о своей девушке заботу проявляет, она вон на траве перед ним разве что на поперечный шпагат не села.
– Белоснежка, дыхание рот в рот не нужно? – сложив ладони в рупор, кричит Мишаня. – Я всегда
