Скорость реакции подрос на единичку. Сорок. Оно и понятно. За джойстикамиистребителя я сто лет не сиживал, а шариковские наники развивают в первую очередь то, чем больше пользуешься.
Способность к запоминанию не изменилась. Сорок. Ну, то есть — двадцатка родных, и еще столько же от имплантанта.
Сила воли — двадцать шесть. Тоже рост на единицу, и тоже непонятно с чего.
Харизматичность. И рад бы росту, но нет. Двадцать три, как и было прежде.
Эффективность мышления, или по-простому — интеллект. Две сотни. С имплантантом, конечно, но все равно много. Не как у Светоча Галактической мысли доктора Колобка с его тремястами с хвостиком конечно, но и много выше чем у большинства жителей Содружества. Рост всего на единицу, но зато определенно наблюдается тенденция к постоянному увеличению параметра. Еще каких-то сто или сто пятьдесят лет, и захочу себе сферическое тело на гравиприводе, как у Виллара. Шутка! Хе-хе.
Пока не пришла ворона, успели еще и братьев близнецов через тест прогнать. Не знаю зачем, не спрашивайте. Захотелось им, а мне не трудно. Сказать по правде, мне и на барже это сделать бы было не трудно, тем более что оборудование там не хуже. Но им было важно провести сканирование именно на корабле сестер Геи.
Сравнили с показателями снятыми мной перед установкой здоровякам нейросетей. Ничего не изменилось. Со здоровьем тоже все в полном порядке. Ну и Слава Богу.
В общем, с чего дым коромыслом, я так и не понял. Однако чувство, что где-то меня жестоко обманули, осталось. С чего-то же Веронка на меня так победоносно зыркала⁈ Не только же от того, что добилась своего?
Да и какая разница, если уже на следующий же день сестра Реддер официально — талант такой у человека, все делать официально — сообщила, что ни единого совпадения ни с одной базой данных по разыскиваемым в Содружестве преступникам не выявлено. И, соответственно, сестры Геи не видят более преград к заключению со мной контракта на осуществление спасательных работ. Что и было сделано уже спустя пять минут. Существующий только в виде цифровой записи на главном компьютере экспедиционного судна и в хранилище моей нейросети документ заверили цифровыми же подписями, и пожали друг другу руки. Удобно, черт возьми.
Вечером мы с Селеной уже летели над безжизненной пустошью убитой планеты.
Понятное дело, осадок остался. Демоны с ними, с этими анализом ДНК и тестом на законопослушность. А вот то, как мне эффективно выкрутили руки, выражаясь фигурально — это действительно покоробило. Добилась там чего-то ворона, или нет, мне, по большому счету, плевать. Сам факт довольно грязной игры межзвездных дамочек, вот что важно.
Или, если уж начали называть вещи своими именами, так давайте признаемся! Поведение сестры Вероны разочаровало. Много слышал об их организации. От совершенно разных людей, начиная со светлой памяти Шарика, и заканчивая королевой циников — фру Сарной. И ото всех — только хорошее. И тут такое.
Забылся, признаюсь. Расслабился. Привык за месяц на Надежде, что я тут самый сильный, крутой и высокотехнологичный. Забыл, что там, за черной стеной Космоса, есть огромный жестокий безумный Большой Мир, где человек человеку даже не волк, а Чужой и Хищник в одном флаконе. И с чего я решил, что рожденные этой цивилизацией тетки из звездного ордена Сестер Геи будут как-то отличаться от всех остальных?
Так что смотрел я на лицо спящего в металлическом саркофаге недобитого имперца, и было мне его немножечко жаль. Особенно, если он действительно окажется из этих генетически созданных воинов камерас. Разберет его злая тетка Верона на органы ради торжества науки. Как пить дать, разберет.
И, видимо, сам не заметил, как проговорил это вслух. Почему иначе Селена стала бы мне отвечать? В телепатию я с детства не верил, и теперь начинать не собирался.
— С ним все будет в порядке, Макс, — прижалась ко мне плечом девушка. — Вылечим, и вернем акбарцам. Придется везти его на базу флота. На борт уничтожителя они парня не возьмут. У них там гостевых кают не предусмотрено…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И добавила — хитрые глаза — толи в шутку, то ли всерьез:
— Хотя от знакомства с сестрой Вероной ему конечно не отвертеться. Так что, после выздоровления, нашего камерас ждет несколько дней сплошных тестов.
— Маньячка она какая-то у вас.
— Увлеченная женщина, — согласилась Селена. — Пытается составить генетическую карту расселения человечества. Поэтому и исследования ДНК старается провести у всех подряд. Есть теория, что потерянная Мать-Терра после череды войн и периодов регресса, давным-давно нами найдена и даже заново колонизирована…
— Зачем ей Терра? — поморщился я. Хотелось все же, чтоб бытующие в Содружестве нравы здесь и остались. Чтоб Земля осталась… чистой. Как мечта и боль.
— Зачем? Зачем нам всем Терра? — вспыхнула сестра Геи. — Затем, что мы сироты и беспризорники, если не знаем, где находится дом предков. Затем, чтоб придти и поклониться миру, где все началось. Затем, чтоб миф стал реальностью, и можно было сказать — смотрите, мы все братья! А братья не должны убивать друг друга!
— Достойная цель, — я с великим трудом подобрал подходящие слова. — Хотел бы я хоть одним глазком взглянуть как там сейчас…
— На Матери-Терре? — удивилась сестра Селена.
— Ну да, — кивнул я. — Любопытно же. Я вообще очень любопытный. В слепой прыжок и то, по большей части, из-за любопытства прыгнул.
— И что стало с твоим кораблем?
— Когда я пришел в себя, от него остались только осколки, — уж к чему-чему, а к таким вот вопросам я был готов на все сто. И никто, ни один детектор лжи, ни телепат, коли они действительно есть в этом мире, не смогут сказать — будто я вру.
— Не слишком крепкие звездолеты строят на этой твоей Семлее.
— Пожалуй, — хихикнул я. Они спросили: как называется планета, с которой я родом. Ну и брякнул по-русски: Zemlia. Они пытались выговорить, или хотя бы записать. Самое близкое, что я посчитал приемлемым, звучало — Семлиа. Да Бог с ними. Пусть хоть Грязью назовут, только никогда-никогда не найдут туда путь. Дай Бог, древние будут спать спокойно, не потревоженные шаловливыми ручками какого-нибудь окситанского Индианы Джонса.
— Ты уже вычитал, сколько светолет проткнул в прыжке?
— Да, пробовал. Получилось, что около двухсот пятидесяти. Это много?
— О, да! Макс! Это очень много! Чудо, что ты вообще остался жив!
— Вот тут я с тобой полностью согласен, — снова засмеялся я. — Чудо — самое подходящее слово.
— Во время прошлой экспедиции нам разрешили подлететь достаточно близко к Поясу Скорби, чтоб компьютеры смогли оценить количество и состояние мертвых кораблей… Мы смотрели то, что передавали камеры исследовательских зондов. Сталь и Смерть… Это так ужасно… Как ты там выжил?
Она хотела знать — как я умудрился не сойти там с ума, а не то, где брал необходимые для выживания ресурсы. Даже блондинке должно было быть понятным, что припасов в мертвых кораблях хватит не то, что одному — на миллионы людей.
— Учился. Кристаллов там не особенно много, но они есть. Забивал голову знаниями.
— Устаревшими на век, — печально улыбнулась девушка.
— Да хоть бы и на два века. Знания или есть, или их нет. Чтобы выжить будешь рад любым.
— Пожалуй, — глядя на пару пятеруких шестиногов, запихивающих капсулу с телом имперца в челнок. — Ну вот и все. Спасательная часть закончена. Думаю, что еще сутки тот парень продержится. Ты ведь хотел осмотреть останки фрегата?
— Какой наемник откажется от трофеев? — сказал я и подмигнул. — Нужно же как-то зарабатывать на горючее.
— Ты сам отказался от вознаграждения, — вскинула брови девушка.
— Да-да. Отказался. Я пытался шутить… Кстати! Может быть, есть смысл переложить нашего мутанта в нормальную медкапсулу? Вдруг нам придется здесь задержаться.
— Он не мутант, — мягко поправила Селена. Вот как у нее даже спорить получается мягко? — Генетически модифицированный человек. Но не мутант… А не будет ли безрассудным занимать капсулу? Вдруг что-то случиться с тобой или со мной? Вполне будет достаточным подключить эвакбокс камерас к энергосистеме челнока. Если ты не возражаешь, конечно.
