Во всяком случае предположительная, интерпретация должна быть уточнена соответствующими доказательствами. Неопределен-ные поначалу заключения могут получить после новых раскопок изоби-лие вполне законных с научной точки зрения подтверждений. Их сле-дует однако подтверждать в дальнейшей исследовательской работе, что-бы можно было ручаться за их "объективность".
В арсенал гуманитарных методов наряду с герменевтическим входит феноменологический метод. Феноменология -- в широком смысле сло-ва -- это учение о "феноменах", т. е. о явлениях в том виде, в каком они предстают нашим чувствам. В узком смысле слова феноменоло-гия -- это основанное Гуссерлем философское течение. Оно занима
* Brand -- по-немецки пожар.-- Прим. перев.
ется феноменами, которые исследуются как данные сознания, как сущ-ности и как смысловые связи. Многочисленные представители феноме-нологической школы (Husseri, Scheler, Heidegger, Reinach) через непо-средственное созерцание и интуицию стараются -- и это сближает их с герменевтикой -прийти к знаниям, которые проистекают из непо-средственного переживания и устремлены к целостности, смыслу и экзистенциальному пониманию. При этом наша фантазия и склонность создавать в психике представление о вещи используются так же инту-итивно, как и сами возникшие фантазии, которые подвергаются ана-литической проверке в соответствии с их собственной логикой (Hus-seri, 1900, 1901).
Феноменология, таким образом, не является отбросившим всякое теоретизирование созерцанием. Она -- определенный метод рефлек-сии, который подводит под непосредственное созерцание и интуицию критический фундамент. Чтобы понять человека, недостаточно прони-кнуться его чувством, допустим, несчастной любви и вызванного ею страдания, вспомнив при этом свою собственную любовь. Мы должны снова и снова перепроверять, поняли ли мы на основе нашего личного воспоминания то чувство, которое испытывает другой. В противном случае, легко возникают всевозможные недоразумения, для избежания которых необходимо постоянно возвращаться к критической позиции.
В герменевтике (от греческого "hermeneutes" -- толкователь, разъясняющий) все обстоит точно так же. Если я знаком с ситуацией, о которой мне рассказывает другой, я могу сказать: "Ага, так вот что ты чувствуешь!" Иногда для этого необходимы подробные рассказы, точ-но описывающие испытанные переживания. Простое по обстоятельст-вам событие, например, автомобильную аварию с легкими поврежде-ниями, можно без труда понять из короткого описания; напротив, сложные супружеские проблемы, трудности в воспитании детей, запу-танные семейные ситуации без дополнительной переработки понять невозможно. Еще труднее понять человека, рассуждающего о само-убийстве, пребывающего в состоянии глубокой депрессии, или того, кто говоря попростому, "сдвинулся", а выражаясь психиатрически, стра-дает шизофренией.
Тем не менее, если мы достаточно терпеливы для того, чтобы внима-тельно слушать, замечать полутона и действительно стараемся понять, что произошло с другим, мы сумеем выявить скрытую подоплеку непо-нятного прежде поведения. При этом мы должны методом проб и ошибок снова и снова высказывать свои догадки, и посредством заданных собеседнику вопросов проверять, соответствуют они реальности или нет. Тем самым мы оказываемся в знаменитом герменевтическом круге, где наше предварительное понимание вводит нас в ситуацию собесед-ника. Понимание себя и понимание другого начинают взаимодейство-вать и приводят в конце концов к адекватному пониманию жизненной ситуации другого. (Гадамер, 1960).
Способности герменевтического понимания индивидуально различ-ны: если один без труда схватывает смысл современного стихотворения, то другому это не удается; один наслаждается, слушая классическую му-зыку, другой больше любит современную. Кто-то с большой легкостью понимает алкоголика, кто-то -невротика или находит общий язык с психически больным. Здесь есть свои границы -- границы воспри-ятия, понимания, чуткости, переработки восприятия, вкупе с опас-ностью ошибочных умозаключений, которые при герменевтическом методе обычно возникают тогда, когда истолкование дается слишком рано, то есть когда пренебрегают необходимостью долго и интенсивно входить в ситуацию другого.
Научная теория
В научно-теоретической перспективе мы рассматриваем "ландшафт" наук извне, подобно тому как Землю наблюдают со спутника. Попробуем рассмотреть науки с научно-теоретической точки зрения и разделим их на номотетические, т. е. устанавливающие законы, и идеографические, т. е. подробно описывающие отдельные случаи. Науч-ная теория различает применяемые в отдельных науках методы, кото-рые она описывает и сравнивает. Точно так же можно описать теории отдельных наук и сравнить их по степени логической обоснованности, непротиворечивости и способу происхождения.
Особое научно-теоретическое значение имеет возможность прове-рять и подтверждать выводы, констатируемые той или иной наукой. В идеальном случае выводы, добытые одним ученым, при применении тех же методов другими учеными, остаются прежними. Однако, быстро выясняется, что, например, в современной физике, при исследовании одних и тех же явлений одними и теми же методами, вряд ли удастся прийти к одним и тем же выводам, поскольку за разделяющее эти исследования время может измениться не только предмет исследования, нои эти методы и даже сам исследователь.
Кроме того, наблюдаемые феномены могут восприниматься по-разному: один исследователь называет определенный промежуток цвето-вого спектра зеленым, а другой -- именует его голубым. Одно и то же высказывание будет по-разному восприниматься и толковаться разны-ми исследователями. Чтобы избежать подобных недоразумений, изуча-емые понятия должны быть операционально определены таким образом, чтобы в любом случае было понятно, о чем идет речь. Пример заме-чательного операционального определения -- понятие "остров". Ост-ров -- это часть суши, окруженная водой или часть суши, которую мож-но обогнуть на лодке.
Такие сложные феномены, как любовь, точному определению без тех или иных оговорок не поддаются. В попытке дать точное опреде-ление этому феномену заключается большая опасность, ибо любое опе-рациональное определение делает феномен любви слишком поверхност-ным ( в количественной психологии, например, величина любви опре-делялась частотой поцелуев или продолжительностью "поглаживаний").
Интроспективная сторона феномена любви в этом случае вряд ли будет определена. Большинство эмпирических социальных исследо-ваний и исследований в экспериментальной психологии проводятся именно так: наблюдаемые стереотипы поведения точно описывают , по возможности рассчитывают и фиксируют на киноленте. В результате возникает обилие статистических сведений, которые, распределенные по таблицам, оседают в бесчисленных дипломных работах, диссерта-циях и монографиях. Эти сведения позволяют выявлять отдельные закономерности, например, что определенный процент людей после ав-томобильной аварии или специального психологического эксперимента ведет себя именно так, а не иначе. Естественные для здравого смысла и ожидаемые способы поведения становятся, таким образом, научными категориями.
3. Освобождающие науки
Прежде чем перейти к психоанализу, я хочу упомянуть еще однонаучное направление, которое находится между нередко обвиняемыми в позитивизме эмпирическими науками и гуманитарными науками, а именно критическую теорию Франкфуртской школы, связанную с именами Адорно, Хоркхеймера и Хабермаса. "Критическая теория" не довольствуется нейтральным коллекционированием сведений, а понимает исследование как просвещение и критику господствующих общественных отношений. Она использует методы феноменологии и герменевтики и, как и они, пытается глубоко и обстоятельно разъя-снить индивидуальные события, но, будучи критической, постоянно учитывает воздействие на человека со стороны тоталитарного обще-ства. Тем самым "критическая теория" оказывается чем-то третьим, находящимся между естествознанием и гуманитарными науками, а именно -- освобождающей наукой, которая, вполне в духе Просве-щения, не только анализирует и постигает смысл исторически сложив-шихся отношений, но и критикует их. После этого она проверяет, ста-новятся ли субъекты свободнее от того, что они делают и имеют ли они возможность освободиться из-под власти и опеки или же они зани-маются исключительно накоплением знаний, но совершенно не знают (в практическом смысле этого слова) не только своего внутреннего мира, но и внешнего мира социальных структур, деспотических отно-шений, экономической зависимости и т. д. (Horkheimer Adorno, 1947; Becker. W, 1972.)
& 4. Позиция психоанализа
Наблюдая психоанализ как бы извне, с научно-теоретической точки зрения, не так-то просто указать его место в системе наук. Порой созда-ется впечатление, что психоанализ, подобно хамелеону, меняет свою окраску.
