А там, за задымленным пламенем вдруг
Услышал, как имя мое выкликают –
Как будто прошел я назначенный круг,
И дальше меня с нетерпеньем встречают!
Я пал на колени, но вспомнить не мог
Слова, что спасли бы меня от расправы,
И вдруг увидал на горящий порог
Ступил кто-то с взглядом дымящейся лавы…
И я до креста обгоревшей рукой
Дотронулся, вспомнив начало молитвы
Два светлых крыла распростерлись над мной,
И я стал свидетелем яростной битвы…
Всех слов я не понял, но помню сейчас
Речь шла о законе, извечной твердыне:
Кто Господа имя призвал в страшный час
Тот силам иным не подвластен отныне!
Я видел, как скрылся за вихрем огня
Кто душу мою уже видел сгоревшей
Спаситель мой вынес на волю меня,
Омыв в каплях света и водах чистейших…
Боялся смотреть я на ангельский лик,
Не в силах стерпеть всеблагого сиянья.
Он молвил мне в краткий прощания миг:
Дорога к спасенью одна – покаянье...» —
Вдруг флейта взвыла ураганом! Бесясь и воя в вышине
Безумным холодом и шквалом, приказ отдал с проклятьем дьявол:
«Отдайте! Дайте его мне!»
И люди пали на колени, от боли, ужаса, крича —
В отчаянье и исступленье они взгляд обратили к небу,
Открылась Господу душа:
«Спаси его и нас, Всевышний! И если суждена нам смерть —
Не дай забрать нас темной силе, позволь душе увидеть свет!»
Огонь забрезжил в тьме, и крылья простерлись белой пеленой —
И флейта сгинула за ними, исчезли ураган и ливень —
Встал Ангел божий над стеной!
«Ты больше не имеешь власти! И выбор сделан! Тот закон,
Которому мир подчинялся до дня сего и испокон
Гласит, что даже страшный грешник, призвавший Господа в мольбе,
Забывший путь греховный прежний — он не принадлежит тебе!
Оставь Фарго! Грехи людские очищены слезами тех,
Кто состраданьем искупили гордыни и бездушья грех…»
В бессилье злобном вскрикнул Дьявол, ударив в землю кулаком —
Столбы огня с ним рядом встали! Но тут он в ужасе отпрянул
Перед сияющим мечом:
«Ну, что ж! Закон я чту издревле — я проиграл и подчинюсь…
Раз им угодно выбрать веру, оставлю Город и смирюсь…
На этот раз не подфартило — вернее повезет в другой —
До встречи, вечный мой противник! До скорой встречи, Ангел мой…»
Часть шестая: РАССВЕТ
Вздохнул печально светлый Ангел, скатилась по щеке слеза…
Людскую боль он, как на плахе, оплакал кровью, и веками
Стояла скорбь в его глазах.
Вокруг с земли вставали люди, и благодарности слова
За совершившееся чудо чрез пересохшиеся губы
Слетали к чистым небесам!
Но снова болью и печалью наполнились сердца людей —
Старик с открытыми глазами лежал и взглядом чужедальним
Смотрел за грань страны теней…
«Я ухожу… Но я так счастлив — к вам радость скорая придет…
Не только жизнь от темной власти спасли вы… Близится рассвет —
Те, по кому вы столь страдали, на крыльях белых прилетят,
До самой смерти будут с вами, и время повернется вспять…»
Рыдали люди и молились за душу светлую его —
Вдруг белым светом заструились лучи и облаком разлились —
Взметнулось Ангела крыло:
«Григорий! Жертва, что ты ныне принес к спасению других
Оплачена с лихвой… Иные тебя ждут светлые труды —
Смерть суждена тебе не скоро, теперь же радостно живи
Среди людей, ради которых готов был душу положить…
Отец Григорий! К жизни новой тебе воскреснуть суждено —
Ты настоятелем собора отныне будешь здесь, в Фарго!
Но, коль душа твоя устала, то дом в долине ждет тебя —
Ты алкал и страдал немало, и мирно отдохнуть пора…»
И люди в радостном смятенье благословляли этот миг —
Просили с ними в поселенье остаться, чтобы свет ученья
И веры им открыл старик…
***
…На горизонте развиднелось, и показалась стая птиц —
Они от дальних гор летели, их крылья в облаках белели
И отражали свет зарниц…
Они приблизились, и Ангел приветствовал улыбкой их,
А птицы, будто Город знали — над ним теперь кружилась стая,
Взлетая, опускалась вниз…
И вдруг сиянием чудесным над птицами упал рассвет,
Омыл знамением их крестным — мир огласился смехом детским,
Как воздаянье долгих лет —
Перед закрытыми вратами наследники и жизнь Фарго
В недоумении стояли: родители их не встречали —
Они вернулись в отчий дом!
Ворота настежь распахнулись — родители, забыв года,
По стертым камням старых улиц бежали к детям, и сомкнулись
Их руки раз и навсегда…
И вдруг их лица изменились — исчезли старости следы!
Границы стерлись временные, назад вернулись годы ныне —
И люди снова молоды!
А Город! Золотым сияньем искрятся крыши и дома —
Таким Фарго был утром ранним, и не было на свете равных
Его величью никогда…
Теперь вернулась слава снова! А разрушение и тлен
Исчезли по едину слову: прекрасный город-порт торговый
Вознесся ввысь величьем стен!
***
…На площади перед народом стояли бывший мэр с судьей…
Сломили души их невзгоды: живя в неверье злые годы
Они ценили лишь покой —
Теперь, обняв детей любимых и вслушиваясь в их рассказ —
Свое неверие винили, что много лет в душе хранили,
Не замечая скорбных глаз…
А дети нежно лепетали, прильнув к родительской груди,
Что птицами они летали! А ведь о том давно мечтали,
Когда рассвет горел вдали…
И слезы искренней печали из глаз родительских лились,
Теперь, когда они узнали, как спас Господь за облаками
Детей от злобствующей тьмы —
Как сохранял их эти годы, берег от горя и обид,
Надеясь, что умерший Город не скроется за темный полог
И веру в душах воскресит…
И мэр с судьей решили сами оставить должности свои —
За именитыми постами они черствели и теряли
Связь душ с любимыми детьми.
Над Фарго радуга разлилась — последний раз сиянье крыл
В злаченых крышах отразилось, улыбкой лица осветились —
И Ангел в небо воспарил…
Часть седьмая: ФЛЕЙТИСТ
Год минул, и былая слава к Фарго вернулась — снова порт
Суда морские принимает, и восстановленная гавань
Торговлю бойкую ведет.
А в Городе Собор построен, и золотые купола
Сияют гордой красотою, и мудростью гласит святою
О нем народная молва.
Теперь и бедный и убогий найдет в Фарго покой и кров —
Приют для сирот здесь построен и дом паломников — с дороги
Для каждого ночлег готов.
Отец Григорий, настоятель, за год здесь многое успел —
Детей и взрослых воспитатель, духовник, о других старатель,
Наставник милосердных дел.
Его любовью и заботой окружены и млад, и стар —
За сострадание и кротость он уважаем всем народом,
В иных известен землях стал.
За утешением в печали, благословением в трудах
Презрев леса и расстоянья, народ идет к Соборным Храмам,
Что высятся в Фарго стенах.
Молва людская не стихает, свет новой жизни над Фарго,
Что скинул пелены печали — звездою северного края
Сияет гордо и светло!
***
…В ущелье вечер опустился, дорогу звездную открыв…
Туман дорогой расстелился… Вратами в темный сумрак выси
Зияет среди гор обрыв!
На самом крае у обрыва фигура странная сидит —
В костюме, что наполовину поделен красно-черным клином,
И флейта на ремне висит…
Флейтист… Он с сумрачной усмешкой глядит на пелену земли,
Где в суете, тревоге вечной, в смятении души беспечной
Проводят люди дни свои.
Он выбирает свои жертвы из тех, что в череде страстей
Забыли о душе бессмертной и служат только лжи и тлену,
Не слыша крик других людей —
Кто лишь богатство выбрал богом и возомнил, что его блеск
Их вознесет перед народом. Кто в самомнении убогом
Забыл, что смертен человек…
И слаб… а есть иная воля — дается людям злата власть,
Пока взять Бог ее позволит, и дьявол до поры не спорит —
Натешиться давая всласть…
Любая ложь и ухищренья — людей лишь могут обмануть.
Когда-нибудь приходит время остановиться и измерить
Другою мерой жизни путь…
Ничто не дастся безответно — за все приходится платить,
И лишь вопрос какой монетой —до время будет незаметен,
Но оборвется эта нить…
***
…Как безмятежен взгляд Флейтиста… Подолгу жертвы он не ждет —
Бездушье, жадность эгоизма, самовеличие, бесчинство
В растленном разуме живет.
И флейта заиграет снова, приказывая и маня —
Обрыв открыт, и тьма готова по дьявола бесспорной воле
