Девочка кивнула, поставила кружку на стол и ушла вниз, чтобы рассказать матери о требованиях молодой дамы. Выходя из комнаты, Джоан бросила на Нору восхищенный взгляд. Девушка облегченно вздохнула, когда та закрыла за собой дверь.
— Джоан — хороший ребенок, — сказал Саймон тихо, словно упрекая Нору за ее жесткие слова.
Та пожала плечами.
— Зато ее мать — дракон! — заявила она. — Но я уж с ней справлюсь, я...
Саймон слабо улыбнулся.
— Дракона должен убить принц... — мягко напомнил он.
Нора закатила глаза.
— Завтра, любимый, завтра ты снесешь голову дракону. Но сначала ты должен избавиться от кашля. А это тебе удастся, только если здесь будет тепло и сухо и этот дракон перестанет морить тебя голодом. А теперь выпей...
Нора отправилась на поиски чашки или стакана и, в конце концов, нашла надбитую миску из глины. Она налила туда чуть-чуть горячего пива и протянула Саймону, но он дрожал слишком сильно, чтобы удержать миску. Нора помогла ему поднести ее ко р гу и обхватила его руки своими, чтобы согреть их.
— Надо было, наверное, заказать рома, — пробормотала она.
Саймон пил жадно, и, казалось, ему тут же стало легче.
— Тебе нельзя оставаться здесь! — повторил он.
Нора скорчила рожицу, словно непослушная маленькая девочка. Затем улыбнулась.
— Попробуй воспрепятствовать мне, — с воинственным видом заявила она.
Саймон с трудом приподнялся.
— Нора, тебе нельзя оставаться в одной комнате с мужчиной. Это разрушит твою репутацию... это... — Он обессиленно упал обратно на постель.
— Мне это все равно, — коротко сказала Нора. — Наоборот, мне это подходит как нельзя лучше. Мой отец уехал по делам. А когда он вернется, половина города будет знать, что маленькая Нора Рид удрала со своим любимым. Тогда ему придется либо отречься от меня, либо устроить свадьбу. Поверь мне, он предпочтет последнее.
Саймон отрицательно покачал головой.
— Ты уже ошиблась однажды, — напомнил он тихо. — Нора, все то, что он сказал мне... Он никогда не согласится, никогда... и... Он ведь прав.
Нора хотела снова обнять его, но он отвернулся. Малейшее усилие вызывало у него новый приступ кашля.
— Он полностью прав, Нора, я никогда не смогу предложить тебе жизнь, достойную твоего положения. А сейчас... Нора, это не безобидная простуда, слишком долго это продолжается. Это...
Саймон не произнес этого слова, однако Нора тоже знала признаки чахотки. Даже в самых благополучных кругах общества люди умирали от нее. А здесь, на узких улицах Ист-Энда, эта зараза была обычным делом.
Нора отрицательно покачала головой.
— Это излечится, как только мы окажемся на юге! — решительно заявила она. — Здешний холод, эта сырость — мы не созданы для этого. Ты должен снова набраться мужества, любимый! Подожди, когда здесь будет гореть огонь и у нас будут свечи... Точно — свечи, нам нужен свет. Мы устроимся поуютней, и я расскажу тебе об Острове Купера. Леди Вентворт очень четко описала мне его. И я еще не все тебе рассказала о книге, которую она дала мне почитать. О Барбадосе... О джунглях и побережье... Но там есть и настоящий город. Он называется...
Саймон сдался. Впрочем, у него уже не было времени для дальнейших возражений. В каморке снова появилась Джоан — на этот раз с тазом теплой воды.
На крыше тоже произошло какое-то движение.
— Это трубочист, — сказала девочка. — А мать собирает постельное белье. Она ругается, потому что ей, наверное, придется отдать свое собственное белье, и она требует два пенни, если постель должна быть свежей. А я тут подумала, может быть, господин хочет помыться.
Сердце Норы потянулось навстречу девочке. Джоан была действительно хорошим ребенком и, несомненно, тревожилась за Саймона. Может быть, она была влюблена в него? Но для этого она казалась слишком юной.
С другой стороны, в Ист-Энде дети, наверное, рано становились взрослыми.
Нора испугалась, когда внезапно что-то маленькое и черное, как сажа, спустилось на веревке вниз, в камин, и шлепнулось на кучу холодного пепла. Она было подумала, что это гном или Санта-Клаус, для которого в Святой Вечер она вешала носки на камин. Однако этот маленький гном оказался пятилетним мальчуганом, в руках которого был специальный веник.
— И делай все как надо, Том, чтобы я не слышал больше жалоб!
Это сверху раздался мужской голос. Наверное, то был трубочист, который опустил малыша по веревке вниз, чтобы тот сделал свою работу. Дымоход был узким — взрослый человек или даже крупный ребенок не пролез бы через него.
Нора с ужасом смотрела на малыша, который с большим трудом сбивал сажу со стен камина. Маленький мальчик выглядел оголодавшим и кашлял. Нора хотела что-то сказать ему, но ей не пришло в голову, чем бы его утешить. Может быть, один пенни? Но это было равно, если верить Бобби, плате за всю работу. А мастер, конечно, отберет эти деньги у малыша. Дома у нее были сладости из сахара. Но здесь...
Пока она соображала, что делать, трубочист снова поднял своего ученика наверх. Тот продолжал чистить дымоход, вися на веревке.
— Сейчас будет готово! — в конце концов, крикнул мужчина сверху — Как только мы уйдем, можете разжигать огонь.
Однако для огня, конечно, пока не хватало дров, но Нора и здесь надеялась на Бобби. А для начала она должна была помочь Саймону помыться. Тот настоял на том, чтобы она при этом отвернулась. Несмотря на свою слабость, он выпрямился, и у Норы заболело сердце, когда она снова услышала, как он кашляет. После мытья он выглядел не столько освежившимся, сколько, наоборот, уставшим до смерти.
Нора тем временем искала его ночную рубашку. При этом девушка покраснела, ведь она даже своего отца никогда не видела в ночном одеянии. Однако сейчас было не до стыда. И потом, когда она выйдет замуж за Саймона, им все равно придется делить друг с другом постель. Нора довольно хорошо представляла, что ее при этом ожидает. Девочки из высшего света беспрерывно шептались об этом. Faire I'amour считалось при дворе французского «короля-солнца» одним из обязательных развлечений, а потом эти забавы постепенно перекочевали в Англию. Сельское дворянство возмущалось бесстыдством французов, однако молодые люди, краснея, наперебой рассказывали о пикантных ситуациях в стране по другую сторону канала. В любом случае Нора не боялась первой брачной ночи с Саймоном. До сих пор ей доставляло наслаждение полежать с ним рядом в летнем парке на траве. Она все еще с тоской вспоминала их последнюю поездку на лодке. Тогда она даже решилась залезть к нему под рубашку и погладить его голую грудь. Теперь не было причин, чтобы не повторить это снова.
