Не было фальсификатом, как это пытался представить Хрущев, и послевоенное «ленинградское дело» — его участники, превысив должностные полномочия, организовали в Ленинграде в январе 1949 г. Всероссийскую оптовую ярмарку, в ходе которой сгноили продуктов на четыре миллиарда рублей. Входе следствия было установлено, что Кузнецов, Попов, Капустин, Лазутин, Турко, Закржевская и Михеев расхищали государственные средства и пользовались ими для личного обогащения.
Перед этим 25 декабря 1948 г. в ходе проведения объединенной областной и городской партийной конференции были фальсифицированы результаты голосования. Об этом сообщил автор анонимного письма в ЦК, проверка которого подтвердила факт фальсификации и причастность к ней Попкова, Капустина, Кузнецова.
Капустин, будучи на стажировке в Англии в 1935–1936 гг., вступил в интимную связь с переводчицей. В конце 1930-х гг. дело об «аморалке» «спустили на тормозах», но в 1949 г. госбезопасность изобличила Капустина в том, что он был завербован британской разведкой еще в период стажировки и шпионил в ее интересах, за что он и был арестован.
Попов — выдвиженец Вознесенского, возглавив Московский комитет партии, потребовал, чтобы министры, как члены партии, подчинялись бы ему, что по сути было вмешательством Попова и стоявшей за ним группировки бюрократов и их «идейных» вдохновителей в дела общесоюзных и общероссийских органов власти, т. е. — реальной попыткой перехвата власти.
Вознесенский, возглавляя Госплан, фальсифицировал статистическую отчетность, вел планирование так, что программировал возникновение существенных межотраслевых диспропорций мощностей. Делалось это во многом для того, чтобы упростить построение карьеры «своим» людям на основе создания условий для перевыполнения ими планов и подавления возможностей карьерного роста тех, кто был неугоден.
Кроме того, в Госплане были выявлены факты бесследного исчезновения секретных документов, и при этом было установлено, что Вознесенский лично причастен к сокрытию такого рода фактов. Т. е. даже если вынести из состава обвинения политические статьи, то одних экономических преступлений и многочисленных фактов исчезновения секретных документов (включая и экземпляр Государственного плана развития народного хозяйства СССР на 1945 г.) вполне хватает для того, чтобы «ленинградское дело» признать обоснованным. В кадровой политике Вознесенский и Кузнецов реализовывали принцип «своей команды», продвигая на должности верных им людей, не заботясь о профессиональном соответствии своих протеже новым должностям (т. е. они фактически работали на бюрократизацию власти).
Но и при таком подходе к «ленинградскому делу» — «без политики» — оно показатель того, что бюрократия — паразиты, становящиеся орудием зарубежных политических сил. И несмотря на то, что в «ленинградском деле» выразилась и борьба за власть различных внутренних мафий бюрократии и бюрократических кланов, оно тоже — акт социальной гигиены.
И уж если говорить о культе личности в связи с докладом на эту тему Н. С. Хрущева на XX съезде, то именно Кузнецов (ленинградский, а не нарком ВМФ) и Вознесенский использовали «административный ресурс» для того, чтобы творить культ своих личностей.
Но вопреки этому Н. С. Хрущев объявил в своем докладе «ленинградское дело»— фальсифицированным — и это еще одна большая ложь Хрущева. В целом, эпоха «большой лжи», начатая XX съездом, имела своим прямым следствием разрушение СССР и откат общества к примитивным животным нормам существования. Парадокс истории состоит в том, что при этом пострадали не только миллионы простых тружеников советской страны, но и часть тех, кто называл себя «детьми XX съезда». Они не повесились, подобно Иуде Искариоту, но выстрел, который был произведен ими по Сталину, рикошетом попал по ним самим.
Борис Соловьев, Владимир Суходеев
Большая провокация Хрущева
В 1950-е годы в стране и партии сложилась ситуация, похожая на ситуацию после смерти В. И. Ленина. Организатором партии коммунистов и основателем Советского государства, выдающимся революционером и теоретиком — таким остался в истории Ленин. Тогда, в 20-е годы, развернулась ожесточенная борьба за то, кто возглавит партию, пойдет ли страна по пути социалистического строительства. В той сложной, полной противоречий обстановке в результате непримиримой борьбы с троцкистами, правыми оппортунистами во главе партии встал И. В. Сталин.
После смерти Сталина вновь возник вопрос: кто сможет возглавить партию? Буквально у его одра из избранного XIX партсъездом Президиума ЦК КПСС в составе 36 членов выведены были 22 высших партийных руководителя. «Соратники Сталина» захватили все ключевые должности в партии и правительстве. Сентябрьский (1953 года) Пленум ЦК учредил пост Первого секретаря Центрального Комитета КПСС и избрал на него Н. С. Хрущева. Но это еще не означало автоматического лидерства в партии, авторитета в народе. Не исключено, что на достижение этой цели в определенной степени и был рассчитан доклад о культе личности на XX съезде партии. Подобный прием не такой уж и новый в истории.
Чтобы дать ложное толкование поставленным вопросам, докладчик или его составители пошли на полный отказ от метода научного анализа. Они решительно порвали с важнейшим его требованием — рассматривать деятельность классов, партий, отдельных личностей в конкретных исторических условиях, в которых они возникают и протекают. И это далеко не случайно. Меры, осуществлявшиеся партией в конце 30-х и в 40-х годах (в том числе и репрессии), во многом были обусловлены экстремальными условиями стремительно нараставшей угрозы войны. Обо всем этом умолчал Хрущев.
Но это одна сторона вопроса. В докладе широко использован распространенный, но полностью научно несостоятельный прием выхватывания отдельных фактов, их умышленный, односторонний подбор, игра в примерчики, передержки, а также сокрытие важнейших фактов. Вот почему в докладе нет доказательств достоверности приводимых «фактов». Все предлагалось принимать на веру. Поэтому и не было допущено обсуждения доклада на съезде. А за прошедшие десятилетия их объективная, гласная и независимая проверка так и не была проведена. Огульная реабилитация практически всех репрессированных является политическим актом и никакой доказательной силы не имеет.
Вот один из примеров «вольного» обращения Хрущева с фактами. Важнейшую роль в деле Тухачевского и его сообщников сыграли секретные документы, присланные Сталину президентом Чехословакии Бенешем. Последний (как и эксперты МИДа, службы безопасности и внешней разведки этой страны) был абсолютно уверен в их подлинности. Над Чехословакией в то время нависла угроза агрессии фашистской Германии, и Бенеш был заинтересован в укреплении мощи своего союзника СССР, в предотвращении готовившегося военного переворота.
Хрущев на XX съезде вообще замолчал эти документы. Но когда слухи о наличии таких документов просочились и стали будоражить общественность, он упомянул об этом только через шесть лет, на XXII партсъезде, как о мелкой безделице. Вновь делегаты съезда были лишены возможности ознакомиться с содержанием документов. Характерно, что и теперь в справке, подготовленной Комиссией Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, нет даже упоминания о материалах, полученных от Бенеша. По-прежнему остается открытым вопрос о подлинности этих материалов. Если этому безоговорочно поверил Бенеш, то почему не мог поверить Сталин и его окружение? И как в тех условиях они должны были выполнять свой первейший долг по обеспечению безопасности страны?
В докладе Хрущев использовал коварный прием — противопоставление Сталину Ленина. На последующих этапах борьбы контрреволюции с социализмом это вылилось в бесстыдное поношение и Сталина, и Ленина. Пример тому — «творчество» генерала-ученого Волкогонова.
Хрущев настойчиво упирал на то, что Сталиным были репрессированы многие деятели, участвовавшие в революции, которые «при жизни В. И. Ленина работали вместе с Лениным». Но вынужден был признать, что они совершали ошибки, что их действия в некоторых случаях были изменой делу партии, делу революции (Зиновьев, Каменев). Если они Лениным прощались и продолжали занимать высокие посты в партии и государстве, то Сталин обрушился на них с репрессиями.
Это явное искажение. Сталин долгое время вел дискуссии со своими оппонентами по важнейшим вопросам, касающимся строительства партии, определения судьбы страны и строительства социализма. Достаточно вспомнить его работы, собранные в книге «Вопросы ленинизма», сборнике «Об оппозиции». Да и сами оппоненты продолжали долгие годы занимать высокие должности в партии и государстве. Так он дал санкцию на выезд за границу своему главному и непримиримому противнику Троцкому. Весьма спорно, что это тогда способствовало безопасности Советского Союза, интересам мирового коммунистического движения.
