Типичными представителями местной олигархии являлись члены семейства Прадо-и-Угартече, основатель которого Мариано Игнасио между прочим дважды занимал пост президента страны в XIX в. Другой Мариано Игнасио только в первые 10 лет XX в. 4 раза усаживался в президентское кресло в основанном этой семьей банке, как бы в насмешку названном народным («Банко популар»). Он был директором страховой компании (под тем же названием), одним из крупнейших пайщиков электроэнергетической фирмы «Эмпресас электрикас асосиадас», видную роль в которой уже тогда играл американский капитал. «Фамильными» у Прадо были 5 тыс. га пахотной земли в провинции Чиклайо.
Интересы перуанской олигархии концентрировались главным образом в банковском деле, землевладении и горнодобывающей промышленности. Другие отрасли экономики не получили должного развития даже в начале XX в.
Перуанский пролетариат в первые годы XX в. был еще малочислен. Однако тяжелые условия труда и жизни, рост дороговизны способствовали формированию у него классового сознания, развертыванию его борьбы сначала за осуществление экономических, а позднее и политических требований.
Одна из центральных улиц Лимы
В 1901 г. в Лиме открывается первый рабочий съезд. И хотя в центре внимания съезда был «экономизм», сам факт созыва этого форума говорит о многом — прежде всего о появлении новой силы, способной изменить сложившиеся в стране порядки. Именно под натиском рабочего класса идут на определенные уступки трудящимся правители Перу.
В 1904 г. правительство Пардо создает комиссию для выработки законопроектов, связанных с такими проблемами, как труд женщин и подростков, гигиена и охрана труда, социальное страхование, трудовые договоры, профессиональный арбитраж и др. Хотя все их конгресс провалил, поскольку там в основном заседали либо сами предприниматели, либо их ставленники, официальная постановка этих вопросов явилась важным политическим завоеванием перуанских трудящихся.
Первое 20-летие нового века было отмечено рядом значительных побед перуанского пролетариата, среди которых наиболее важная — введение в Кальяо в 1913 г. (впервые в Латинской Америке) 8-часового рабочего дня. Одними из первых на континенте перуанские трудящиеся» отметили в 1905 г. Первомай.
Заметное влияние на рабочее движение в Перу оказала победа Великого Октября в далекой России. Перуанскому пролетариату, как и рабочим других стран, она показала, на что способны революционные трудящиеся массы, возглавляемые марксистской партией. Она продемонстрировала важность сплочения рабочих рядов. На сахарных предприятиях «Картавио» (1917), «Рома» (1921) создаются первые профсоюзные синдикаты, проводится мощная забастовка рабочих сахарного завода в Чикаме (1921). С еще большей энергией продолжает перуанский пролетариат борьбу за повсеместное введение 8-часового рабочего дня. Ее поддерживает начавшая выходить в Лиме в 1919 г. левая газета «Расой». В результате всеобщей забастовки рабочие побеждают. В 1919 г. по всей стране, раньше, чем во Франции, Италии, Бразилии, Чили и других странах, устанавливается 8-часовой рабочий день. Забастовки приносят победу железнодорожникам (1923), трамвайщикам (1924) и другим отрядам перуанского пролетариата.
Ширится в эти годы и движение перуанской молодежи, особенно студенчества, которое вливается в движение молодых латиноамериканцев за университетскую реформу. Зародившееся в 1918 г. в аргентинском городе Кордове, оно охватило многие страны континента, в том числе и Перу. Вначале движение отстаивало чисто университетские требования: автономию, замену профессоров-ретроградов, доступность высшего образования для трудящихся, но позднее стало выдвигать широкий круг социально-политических проблем. «…Движение за университетскую реформу тесно связано с послевоенным брожением умов, — писал X. К. Мариатеги. — И естественно, что понимание пороков и недостатков существовавшего социально-экономического строя было мощным стимулом, укрепляющим волю и стремление к обновлению всей жизни»[78].
В 20-х годах студенты в Перу еще не имели прочных контактов с рабочим классом, но в отдельных случаях уже шли на их установление. Так, состоявшийся в Куско в 1920 г. Первый национальный съезд студентов высказался за организацию народных университетов, призванных связать революционную часть студенчества с пролетариатом. Плечом к плечу участвуют те и другие в гражданской манифестации протеста против политики правительства в мае 1923 г. в Лиме. В результате столкновения демонстрантов с полицией среди убитых — как символ единства в борьбе — рабочий и студент.
Рост народного недовольства в Перу приходится на годы правления Аугусто Легиа, дважды восседавшего в президентском кресле (1908–1912 и 1919–1930).
Правда, в течение первого президентского срока Легиа экономика страны пережила определенный подъем, прилив иностранных капиталов создал видимость процветания, однако в период второго президентского срока — «одиннадцатилетия» — наступил политический и экономический кризис.
В области внешней политики Легиа, тесно связанный с американским капиталом[79], выполнял волю своих северных хозяев. Под нажимом Вашингтона его правительство в 1922 г. отказалось от претензий на пограничную с Колумбией зону Летисиа, а тремя годами позднее дало согласие на крайне невыгодное для Перу американское посредничество в перуано-чилийском территориальном споре, унаследованном со времен Второй Тихоокеанской войны относительно Арики и Такны.
В области экономической политики Легиа стремился гибко сочетать интересы иностранных монополий с интересами местной олигархии. Одним из результатов такой политики явились хищническая эксплуатация национальных ресурсов, неравномерность развития основных районов страны.
Благоприятные условия для выращивания самого тонкого в мире хлопкового волокна[80], а также для производства сахара сделали побережье — Косту — выгодным плацдармом для вложения капитала. Первоначально производство хлопка в Перу удвоилось, но затем рост его, достигнув определенного предела, прекратился из-за недостатка земель, пригодных для хлопководства.
После открытия свойств «липкого золота» — сока каучуконосов в такой же плацдарм превращается Сельва[81]. Страну охватывает очередная лихорадка. Фирмы, производящие каучук[82], сманивают в леса Амазонии население целых деревень и поселков. Параллельно идет выдворение с насиженных мест племен «лесных» индейцев.
