Все сочли эту речь очень хорошей, и солдаты обеих враждующих армий смешались, разыскивая среди развалин и подбирая раненых и убитых. Когда сосчитали всех вооруженных людей, то оказалось, что не хватает двоих: во-первых, оруженосца сира Анселена (он потом обнаружился на кухне, в неподобающе раздетом виде и очень пьяный) и во-вторых, великана Хунгара.
Франсуа отнесли на покрывалах в спальню и устроили там как можно лучше, а Анселена положили в часовне.
— Куда все-таки исчез великан? — недоумевал Франсуа в разговоре с Гварвином чуть позже описанных событий. — Что могло с ним случиться?
— Тебя это беспокоит? — удивился Гварвин.
Франсуа уставился на друга страдальческими глазами.
— У меня болит бок, — произнес он с укоризной. — Если бы у тебя так сильно болел бок, ты вряд ли сохранил бы ясность ума.
— Твой ум достаточно ясен, — возразил Гварвин. — Во всяком случае, я никогда не поверю в то, что ты не задумывался над тем, какая судьба постигла великана. А ведь будь Хунгар с Анселеном, нам бы ни в какую не одолеть проклятого француза.
— Куда бы он ни подевался великан, — угрюмо проговорил Франсуа, — теперь уж он сюда не вернется. Его господин мертвее мертвого, и делать ему здесь нечего.
— Разве что ты захочешь нанять его, — добавил Гварвин.
— Я? — удивился Франсуа. — Но для чего мне великан?
— Каждый хочет собственного великана, — вздохнул Гварвин с завистью. — Сам подумай! Люди такого замечательного роста редко принадлежат сами себе, ведь всякий желает завладеть ими. Их переманивают, перекупают, а если удается — то и держат в рабстве…
Странная мысль мелькнула в голове у Гварвина, но он решил придержать ее и не делиться ею с Франсуа: его друг, раненый да еще и раздосадованный разрушениями, причиненными замку, находился в крайне неприятном состоянии духа и злился в ответ на любое замечание.
Глава третья
ЗЛАЯ ЖЕНА
Стоя среди вересковых полей, Гварвин громко звал:
— Алиса! Алиса! Алиса!
Но маленькая женщина не появлялась, сколько он ни повторял ее имя. Наконец Гварвин охрип и с весьма разочарованным видом растянулся прямо на земле. Он улегся, заложил руки за голову и уставился на облака, проплывающие дразняще-низко: их пушистые бока, казалось, вот-вот погладят щеку.
Наверное, он задремал, потому что ничуть не удивился, когда облако действительно прикоснулось к его лбу и носу. Он сморщился — ему стало щекотно — и открыл глаза. Рядом с ним на корточках сидела крошечная золотоволосая женщина. Сегодня один ее глаз был зеленым, а другой — голубым; в прошлый раз Гварвин не замечал этой странности.
— Ты звал меня, Гварвин? — спросила она. — Я пришла.
— Алиса! — Он рывком сел, схватил ее в охапку и прижал к груди. — Алиса! Не хочешь ли ты отправиться со мной обратно в Керморван? Я познакомлю тебя с домочадцами. Буду кормить самыми лучшими яствами и одену тебя в шелковые платьица.
Она потерлась головой о его грудь и устроилась у него на коленях.
— Нет уж, Гварвин, брат мой, этому не бывать! — решительно объявила она. — Я-то знаю, как все обернется! Твои дети будут играть со мной, как с куклой, твои слуги будут плевать мне вслед и считать меня нечистью, а твоя жена возненавидит меня и постарается извести.
— Что такое ты говоришь, Алиса? — ужаснулся Гварвин. — Ты ведь совсем не знаешь мою жену…
— Да? — Синий глаз девушки блеснул, в то время как зеленый закрылся. — Почему ты так считаешь? Я многое знаю. Не раз и не два я заглядывала в окна твоего жилища, брат, и многое мне известно, и о тебе самом, и твоей жене.
— Правда, она красавица? — простодушно спросил Гварвин.
— Да, — сказала Алиса, но таким тоном, как будто речь шла о чем-то крайне неприятном. И она поскорее перевела разговор на другую тему: — Для чего ты хотел меня видеть, Гварвин? Человек не должен часто вызывать корриган, иначе ей надоест бегать взад-вперед, и она попросту заберет его к себе. Вот чем заканчивается излишняя настойчивость.
— Я слыхал о чем-то подобном, сестра, — отозвался Гварвин, — и клянусь, не стану злоупотреблять нашим родством! Вот о чем я хотел спросить тебя: не знаешь ли ты, отчего рухнула стена замка Керуль и куда подевался великан?
Алиса сказала:
— Нет ничего проще, чем ответить на твой неразумный вопрос. Стена рухнула, потому что корриганы подрыли ее, а великан исчез потому, что провалился в наш подкоп.
— Так он до сих пор под землей? — воскликнул Гварвин. — Наверное, нужно выкопать его, если он еще жив. Впрочем, полагаю, что жив — ведь убить великана гораздо труднее, чем обычного человека, ибо жизни в великане приблизительно в два с половиной раза больше.
— Здесь ты ошибаешься, брат, — возразила Алиса. — И в великане, и в карлике одинаковое количество жизни, ибо телесная душа, которая заставляет плоть двигаться и шевелиться, всегда одного и того же размера, и у животных она не больше и не меньше, нежели у людей. И даже у корриганов она точно такая же. А это означает, что ударив меня ножом, ты меня убьешь, как и любое другое живое существо.
И, пока Гварвин ужасался этим словам, Алиса пошевелилась у него под руками и рассыпалась целым роем крохотных золотых искорок, так что в следующее мгновение Гварвин обнаружил, что обнимает пустой воздух.
* * *
Алиса была очень довольна собой, поскольку успела улизнуть от брата прежде, чем он задал еще один вопрос. А ей бы очень не хотелось отвечать на этот вопрос. Потому что в том, что касалось великана, корриганы поступили не слишком честно и уж конечно совсем неблагородно.
А началось все с того, что они увидели этого Хунгара и потеряли всякий сон и покой. Гварвин был недалек от истины, когда утверждал, будто существа, вроде Хунгара, никогда не бывают сами по себе и всякий, кто их увидит, непременно пожелает ими завладеть.
Это касается в первую очередь карликов, которые забавляют вельмож в их дворцах и замках. Ни один карлик не обречен на бедственную жизнь, скитаясь по большим дорогам, надрываясь за плугом или сгибаясь над каким-нибудь ткацким станком. Нет, все они как один разодеты в шелк и бархат и получают все самое лучшее из рук своих господ просто за то, что они так забавны и так мило умеют кривляться.
Что касается великанов, то их участь менее определенна, поскольку великанов значительно меньше, нежели карликов: приблизительно во столько же раз, во сколько один карлик меньше одного великана.
Рассудив таким образом, мы легко можем представить себе, до какой степени желанной добычей представлялся для корриганов великан Хунгар. Несколько дней они только и делали, что совещались да выскакивали лунной ночью на поверхность из своих подземных чертогов, чтобы полюбоваться на великана. Самые отважные даже щекотали его бороду и засовывали свои крохотные пальчики ему в ноздри, в уголки глаз и в уши.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
