-- Сам знаю... -- прорычал капитан, но тут же опомнился и добавил. -- ...Ваше Высочество.
По губам принца скользнула легкая улыбка. Ему импонировала независимая манера Усмана держаться. Первый после Тарка -- именно таких капитанов и хотел бы видеть сын султана на палубах имладонских кораблей.
-- А если принять бой? -- негромко, ни к кому не обращаясь, произнес он.
-- Невозможно! -- всплеснул руками капудан-паша. -- Их двое на один наш корабль!
-- Ну отчего же. -- не согласился принц. -- На каждом галиоте от полутора до трех десятков бойцов, а у нас на "Гамиде" их около полусотни.
-- Сорок восемь, включая меня. -- сквозь зубы процедил капитан. -- Тарана нет, катапульта -- одно названье, но я бы рискнул, будь один. Однако жизнями принца и капудан-паши рисковать права не имею.
-- Ну вот, с нами, Мидар-эфенди, получается ровно полсотни против хорошо, если шести десятков. Шансы есть, и недурные. -- пожал плечами Байясит.
Капудан-паша молчал долго, почти пять минут, разглядывая галиоты и что-то прикидывая про себя.
-- Конечно, можно еще и сдаться. -- мягко добавил принц.
-- С рассветом они нас настигнут, это к авгуру идти не надо. -- задумчиво произнес Мидар-паша наконец, не отрываясь от окуляра трубы. -- Сдаваться невозможно, бой с двумя кораблями принимать нельзя, у них экипажи опытнее. Как же не вовремя они тут появились, и настолько близко к Аксару... Или наоборот, вовремя?
Тай Зарив издал негромкий смешок и снова умолк.
Капитан, кусая губы, поглядывал то на Крокодила султана, то на принца, который уже начал терять терпение и собирался принимать командование на себя. Но тут случилось то, что иначе чем чудом Байасит назвать не мог. Маленький лысоватый толстячек в безвкусно изукрашенных халате и шальварах, все еще зеленоватый от морской болезни, проявления которой во время бури сдержал с огромным трудом, вдруг весь подобрался, расставил пошире ноги, и голосом, в котором четко прорезалась сталь произнес:
-- Усман-рейс, приказываю вам уходить от противника галсами.
-- Мы же так скорость на оверштаге терять будем! -- едва не взвыл капитан.
-- Сын собаки! -- капудан-паша оторвался от зрительной трубы и, сверкая глазами, уставился на ир-Вади. -- Если мне будут нужны твои советы, хвост жабий, я тебя о них попрошу! Ты что, намерен драться с двумя кораблями разом? Изображай из себя полного пентюха, который компас с астролябией только на картинках и видал, а может и на них не видел, и убедительно изображай, якорь тебе в жопу, чтоб этот рыбий корм на галиотах поверил в твою тупость и начал нас охватывать с двух сторон! Весла убрать, команде, кроме вахтенных, отдыхать до утра, но оружие держать под рукой. У кого есть кольчуги -- в них и спать. Исполняйте!
Капитан, который от Мидара тай Зарива такой отповеди ну никак не ожидал, с выпученными глазами отдал честь и начал ревом своей луженой глотки наводить на судне порядок.
-- А ведь может выйти. -- Байасит задумчиво глядел на чаек, снующих вокруг клотика, и гадящих на вымпелы султаната, командующего бар-заленской эскадрой и самого принца.
-- До сих пор выходило. -- паша мрачно усмехнулся и огладил бороду. -- Бара-Бара в гнутую таньга не ставят наших моряков... может и не совсем безосновательно, но факт остается фактом. Когда перед ними встает вопрос о том, что совершает наш корабль, глупость или военную хитрость, они всегда полагают, что первое.
Плечи тай Зарива опустились, огонь в глазах погас, и он вновь превратился в безобидного пожилого толстяка, каким его привыкли видеть все окружающие.
* * *
-- Курун он такой же, как я полнолунский микадо. -- негромко произнес Исмаль-паша, и отхлебнул горячего чая из пиалы.
-- Знаю. -- согласился ар Тайан. -- Совершенно другая манера держаться в седле. Парня учили драться в строю тяжелой кавалерии, это и слепому видать.
-- Тогда почему же вы пригласили его в ени-чери, коли он обманщик? -- негромко спросил принц Арслан, глядя в окно.
-- Держи друга подле себя, а врага -- еще ближе. -- ухмыльнулся Фулдазерех. -- Ты хороший полководец, Арслан, возможно ты даже станешь великим полководцем, но в искусстве интриги ты сущий ребенок. Вокруг наследования престола сейчас пересеклись интересы не только тебя, и твоих братьев, но и интересы всех сопредельных, да и не сопредельных держав. Он может быть как соглядатаем Гемля или Байасита, так и агентом Тысячеградья, Бара-Бара, Повязок, кого-то из северных королевств... В конце-концов, он может быть просто проходимцем, выдающим себя за дворянина. У курунов много баев, поди-ка всех проверь и докажи, что ты сын погонщика верблюдов. Если не ошибаюсь, именно так началась история рода тер Хусаинов.
-- Если ему знакомы копье и вес кольчуги, гуртовщиком его отец был вряд ли. -- принц улыбнулся, и отвернулся от окна. -- Но что мешает допросить его с пристрастием? Пара игл под ногти, и он все расскажет.
-- А что ему рассказывать? -- пожал плечами ар Тайан. -- Встречи с Исмаль-пашой он не ожидал, зуб даю, аж окаменел на миг, когда узнал сердара, решил воспользоваться ситуацией... Нет, мой принц, он пешка, а нам нужен игрок, который пешку эту двигает. Если нам предложат помощь, глупо будет ее отвергать.
-- Это, смотря на каких условиях предложат, конечно. -- Исмаль-паша сделал еще один глоток обжигающего напитка. -- Но в целом Кемаль-бей прав. Торопиться не стоит. Пускай этот ар Зорг пока тут присмотрится, а мы присмотрим за ним. В конце-концов, не первый шпион в нашем полку. Двенадцать человек служат Гемалю, девять -- Байаситу, двое -- Шулю и еще с десяток работают на иностранные разведки и везиров, что почти одно и то же. Всех их мы знаем, за всеми следим, шпионам периодически скармливаем дезу, так зачем же сразу мальчика в пыточную волочь? Аккуратно тут надо, аккуратнее даже, чем с везирами.
-- Тебе виднее, Исмаль. -- принц встал и потянулся. -- Просто не хочется получить стрелу в спину. Право, я лучше десять раз схожу в кавалерийскую атаку, чем один раз на заседание Дивана.
-- Вот уж, воистину, рассадник скорпионов и сколопендр. -- сердар прикрыл глаза. -- Уста источают мед и патоку пополам с ядовитейшим ядом, сердца черны как ночь и полны злобы, зависти, высокомерия... Ты был прав, когда говорил, что Диван изжил себя, что из органа, который помогает султану править, он стал помехой, где велеречивые старцы способны заговорить любое, даже самое ясное и благое начинание, где старая знать собирается лишь для того, чтобы вырвать из рук повелителя очередной кус власти, а честь и доблесть -- порок, а не добродетель.
-- Наша система управления стала тяжелее и неповоротливее даже тысячеградчкой. -- в раздражении отозвался принц. -- Все эти везиры, сатрапы, чиновники, знать, всем дай, дай, дай! И меры их аппетитам нет. Для каждого, даже самого пустячного дела, заводится отдельный чиновник, который пальцем не пошевельнет, покуда не получит свой кусок, но он ничего не решает, и посылает просителя дальше, выше, а там и кусок вырвут больше. Воистину, чтобы сделать в Имладоне хоть что-то законным путем, не хватит никакого богатства. Налоги утекают меж жадных пальцев чиновников, и в казну попадают только жалкие остатки, купцы разоряются от непосильных поборов, бедняки забыли вкус свежей лепешки, и все это для чего? Для того, чтобы жировала кучка бездельников, у которых нет иных заслуг, кроме древности рода? Эти б деньги, да на армию -- я бы покорил всю вселенную! Как мне все это опротивело, Исмаль, если б ты знал! Эти приторные рожи, заискивающие взгляды, целования полы халата... Как просто и вольно было в походе на бангышлагского кагана! Степь, войско, простая еда, походный шатер и, главное, все понятно -- вот свои, вот враги. Почему нельзя управлять страной так же, как управляешь войском?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
