За дни, проведенные в комнате Аделаиды, я успела искренне привязаться к ней. Она приносила мне чай с лепешками и оладьями, совсем как дома, угощала персиковым вареньем и фруктовым желе собственного приготовления.
После всего, что мне пришлось пережить, эти дни казались необыкновенно спокойными и мирными, хотя я и понимала, что это не может длиться вечно. Линкс ни разу не навестил меня, но это было бы уж слишком. Стирлинг обычно приходил по вечерам. Днем он был на руднике — как говорится, наверстывал упущенное. Мне ужасно хотелось побывать там, хотя я и побаивалась немного: знала, что это оживит воспоминания об отце.
Горничная Мэри помогала мне по утрам одеться, приносила завтрак и горячую воду. Эта застенчивая девушка, казалось, чем-то напугана, но мне так и не удалось выяснить, чем именно. Затем Стирлинг, несмотря на мои возражения, переносил меня в комнату Аделаиды, что было совсем необязательно, поскольку я вполне могла доковылять туда сама. Тем не менее мне нравилась его забота. Нравилось чувствовать его, сильные, бережные руки. Он нес меня очень легко, однако я сказала ему, что такое внимание к моей слабости только напоминает о моей безрассудности.
Это случилось на третий день после моего падения. Я старательно шила ситцевую рубашку, пытаясь хоть как-нибудь загладить свой дурацкий поступок, когда тихо отворилась дверь и в комнату прошмыгнула Джессика. Я почувствовала, как у меня по спине пробежали мурашки — таким диковатым показался мне ее взгляд.
— Как дела? — спросила она и, пододвинув стул, присела рядом с кушеткой. Я невольно отшатнулась.
— Спасибо, намного лучше. Я чувствую себя преступницей. Уже вполне могла бы ходить, но Аделаида и слышать об этом не желает.
— Преступников всюду много, — она улыбнулась. — Здесь их тоже хватает.
— Неужели?
Она кивнула с видом заговорщицы — А он приходил навестить вас?
Я знала, о ком она говорит, но не подала виду.
— Кто? — спросила я.
— Он. Хозяин.
— Нет Я и не ждала его.
— Ему безразличны и сам Господь, и все кругом. Даже если бы эта лошадь убила вас, ему было бы наплевать.
— Но он предупреждал меня не брать Тэнзи Я сама во всем виновата.
— Его больше волновала лошадь — Это очень хорошая лошадь. Джесси странно посмотрела на меня — ее зрачки были невероятно расширены.
— Это ценность, — прошептала она. — Он думает о товарах, о владении, о золоте. Это единственное, что его интересует.
— Он не один такой.
Она придвинулась еще ближе, прямо-таки зажав меня между собой и спинкой кушетки.
— Но для него все это значит гораздо больше, чем для других. У него совсем нет жалости И мы это поняли. Я это поняла. Мейбелла поняла. Мой дядя тоже. Он приехал сюда никем… никем… Просто заключенный, раб. Семь лет ссылки, и через год уже хозяин над всеми нами.
— Он совершенно необыкновенный человек.
— Необыкновенный! — она рассмеялась, и ее смех напомнил мне хохот пересмешника. — Таких никогда не было на свете. Наверно, и сейчас нет. Бойся Линкса. Он словно завораживает людей. Мой дядя, Мейбелла… Посмотри, что случилось с Мейбеллой. Он убил ее.
— Мейбеллу?
— Ведь он женился на ней. Зачем? Разве она была ему нужна? Разве он любил ее? Нисколько. — Она щелкнула пальцами. — А что случилось с Мейбеллой, а? Ты знаешь?
— Нет, но мне хотелось бы знать.
Отворилась дверь, и в комнату вошла Аделаида. Увидев Джессику, она нахмурилась, затем спокойно сказала — А, Джесси, хорошо, я как раз приготовила кофе.
Она внесла поднос, накрытый вышитой салфеткой. По комнате распространился чудный аромат кофе.
Я знала: пока Аделаида в комнате, Джессика будет молчать.
Аделаида поставила поднос и разлила кофе по чашкам.
— Налей побольше молока. Нора. Тебе это полезно сейчас. Держи, Джесси.
Когда та брала чашку, руки у нее слегка дрожали — Думаю, завтра ты сможешь немного походить, Нора. Только недолго. Можно погулять по саду, но в лес не ходи, хорошо?
Джесси, не проронив больше ни слова, ушла.
Аделаида сказала:
— Она болтала всякие глупости? Иногда с ней это бывает. Боюсь, сегодня она не в духе. Не стоит обращать внимание на всю эту чепуху.
Тем не менее, мне не терпелось узнать версию Джессики о том, что произошло с Мейбеллой.
Через неделю нога совершенно зажила, и я уже изо всех сил старалась помогать Аделаиде. Училась готовить, занималась садом, шила и вскоре стала в доме как родная дочь. Аделаида и Стирлинг были довольны мной Моя помощь была действительно нужна, поскольку аборигены то и дело «отлучались», при этом «позабыв» вернуться. Даже страх перед Линксом не мог помешать им, а точнее, и был причиной бегства. Если же исчезал кто-нибудь из белых слуг, это означало, что он отправился искать золото.
— И зачем только они нашли его в Виктории! — восклицала Аделаида.
Вскоре мы опять отправились верхом — на этот раз осмотреть рудник. По совету Стирлинга я взяла красновато-гнедую кобылу, которую не вполне удачно назвали Королевой Анной — это было нечто среднее между старой клячей Блэнделл и норовистой Тэнзи.
— Когда ты привыкнешь к этим местам, — сказал Стирлинг, — мы подыщем тебе более подходящую лошадь. А пока будь умницей и держись за надежную Королеву Анну.
Я так и сделала и сразу же поняла, насколько он был прав: Королева Анна слушалась безупречно.
Рудник, как только я его увидела, привел меня в ужас — копер с колесами, по которым двигались стальные тросы, поднимая клети на поверхность, оглушительный шум. Больше того, внезапно прогремел взрыв.
— Мы используем новое вещество, которое изобрел Альфред Нобель, — сказал мне Стирлинг. — Оно называется динамит и избавляет от массы ненужной работы, поскольку разбивает каменные глыбы и обнажает золотые жилы. Здесь трудятся двести человек.
— И они согласны добывать золото для твоего отца?
— Они рады этому. Многие из них годами искали золото, испытали много трудностей, а теперь у них постоянный заработок. Только единицам удается разбогатеть с помощью лотка для промывки золота. Шанс, конечно, есть, но риск слишком велик. А эта работа надежная.
Он показал мне дробилки. Эти машины разбивают руду затем, чтобы из кварцевых обломков можно было извлечь золото. Все там бурлило и шумело. Около рудника стояли ряды палаток, в которых жили шахтеры и их семьи. Попадались и домики из двух комнат — для более удачливых. Я спросила:
— Этим рудником владеет твой отец?
— Ему принадлежит основная часть акций, но здесь есть и твоя доля. Твой отец вложил сюда все свои деньги.
— Приятно узнать, что я не совсем нищая. Может быть, даже богата.
— Рудник работает с убытком.
